Она поступила в институт, приехала в деревню на каникулы и, увидев на танцах незнакомого городского парня, подумала: "Он станет моим мужем, мы будем жить счастливо и умрем в один день".
Через полгода сыграли свадьбу, и молодожены Кошкины поселились в Йошкар-Оле, у Сашиных родителей.
В свободное плаванье
После института Мария 15 лет проработала в школе. Говорят, ее любили дети и ценили родители, поскольку Мария Александровна умела разбудить в детях интерес к учебе, и ее классы были всегда сильнее других. Но в начале 90-х в школе сменился директор, который невзлюбил Марию за острый язычок и стремление к справедливости. После очередного скандала Мария уволилась.
Уходила в никуда, в тот самый период, когда в стране нарастала безработица. Поскольку муж зарабатывал неплохо, семья не бедствовала, но Мария не привыкла сидеть без дела, и когда знакомая предложила ей торговать на рынке, она решила попробовать. Рынок тогда был еще пустой - тряпки в Йошкар-Оле реализовали всего семь продавцов. Никакой налоговой инспекции, никакой конкуренции! Мария возила из Венгрии яркие кофты с карманами, пользовавшиеся большим спросом у селянок. 140 кофт окупали дорогу и давали навар.
До конца жизни она не забудет "прелести" таможни, тяжесть сумок, дорожные неудобства и страшный стыд перед друзьями и знакомыми: увидят за прилавком - засмеют! Но постепенно все больше народу приходило на рынок - начались массовые увольнения на предприятиях, и торговля уже никому не казалась позорной - надо выживать.
Конкуренция среди "тряпочников" нарастала, и Кошкины начали искать еще не заполненные ниши: занялись книжным бизнесом, потом торговали продуктами, возили картофель и мед на оптовые рынки в Москву. Работа тяжелая, рисковая, в отрыве от дома, вечные ночевки в кабине грузовика, еда всухомятку, постоянная тревога за оставшихся дома детей, неизменный шкалик "для сугреву". Бизнес давал неплохие деньги, но кусок хлеба (пусть и с маслом!) в отсутствие духовности начинал тяготить: деньги привязывали, в базарной грязи тонули мечты о светлом и прекрасном, уходила радость жизни.
Бизнес становился Марии в тягость, она была готова полностью переложить дела на мужа. Но случилось несчастье - Сашу убили в драке, и у Марии началась совершенно другая жизнь.
“Зачем мне этот мир, когда тебя в нем нет?”
Всю жизнь она смотрела на этот мир через мужа, как через призму. "Так надо сделать, Саш?"- "Так, Мань". Без его одобрения - ни одного серьезного шага. Без него - как сирота. Не вернулся домой вовремя - Мария паникует, обзванивает знакомых, бросается на поиски. Он однажды сказал ей: "Манька, не бегай за мной! Я ведь когда-нибудь уйду туда, где ты меня не достанешь". Мария вначале испугалась: в самом деле, как я без него-то? Потом махнула рукой: да я тогда тоже умру! И эта мысль ее совершенно успокоила.
Между тем, когда Саши не стало и все потеряло смысл, Бог не дал возможности уйти следом за любимым человеком, оставив ее жить со страшной душевной болью, с недоумением и страхом. Мария 40 дней ходила в трауре, плакала, молилась, исповедовалась в церкви, каждый день ездила на кладбище и совершенно не знала, что делать дальше. Она была просто на грани сумасшествия: вначале вполне серьезно надеялась на чудо воскрешения, а потом ходила по улицам и всюду искала мужчину, похожего на Сашу.
После сорокового дня ей пришлось снова заняться бизнесом, поскольку оставались обязательства перед людьми, и надо было платно учить в институте сына и дочь. Мария продала машину и дачу, начала в одиночку собирать по деревням и возить в Москву мед, ворочая 80-килограммовые фляги. Но однажды у нее украли весь приготовленный к отправке товар на полмиллиона, и она сломалась.
О той черной полосе вспоминать страшно. Она просыпалась в четыре утра, ходила из угла в угол, торопя рассвет, потом надевала какое-то старье и отправлялась бесцельно бродить по улицам. Однажды увидела, как помятого вида мужики заходят в закусочную опохмеляться. Зашла туда и Мария. Трезвенницей к тому времени она не была: рыночный бизнес без спиртного невозможен. А тут еще горе, которое Мария тоже пыталась залить водкой. Оказалось, душа таким способом не лечится, просто получает передышку от боли.
Она приходила в закусочную и подолгу беседовала с пожилой кассиршей и посетителями. Практически каждый из них от чего-то пытался убежать, что-то потерял в жизни и тщетно искал. Чем она отличалась от них? Тем, что возвращать ей было нечего. И однажды усталая кассирша сказала ей: "Жалко мне тебя, Мань, просидишь с этими алкашами до самой смерти. Пепелище - страшное дело, но умные люди на руинах начинают строить новую жизнь".
“Побитой собакой не вернусь!”
Она почему-то решила, что в России у нее уже ничего не получится, и уехала на работу в Италию. Мария бежала от себя прежней к себе новой, твердо решив: побитой собакой я не вернусь!
Неаполь, Калабрия, Салерно, Милан... Мария восхищалась итальянскими красотами, ласковым солнцем, экзотикой далекой страны и чувствовала: вот здесь возможно возродиться. Она бралась за самую черную работу, считая, что тяжкий труд очищает душу, уносит боль, возрождает к новой жизни.
В городке Тревизо ей помогли устроиться на работу в небедную семью сиделкой к 90-летнему старику Лучано. Он учил ее итальянскому и еще чему-то, что можно назвать постижением себя. Старик был так добр и мудр, что Мария торопилась изучить язык: ей хотелось рассказать о своей жизни все-все. И когда она с этим справилась, итальянец сказал лишь одну фразу: "Мир не разрушился, надо жить".
Она повторяла эту фразу по нескольку раз на дню, пока не почувствовала снова вкуса к жизни. Бог его знает, что сыграло свою роль: то ли время - великий лекарь, то ли расстояние (Россия с ее проблемами осталась так далеко!), то ли мудрый старик, то ли его сын- вдовец Лоренцо, который любил говорить с Марией на самые разные темы, хвалил ее за трудолюбие и честность, наставлял: нужно научиться любить и уважать себя, считать свою жизнь Богом данной ценностью и дорожить ею.
Когда в Йошкар-Оле заболела дочь, Мария собралась навестить ее. Лучано спросил одно: "Ты вернешься?"- "Не знаю",- честно ответила она.- "Возвращайся, с тобой хорошо".
Мария едва успела добраться до дома, раздать подарки, обнять повеселевшую дочь, как раздался телефонный звонок из Италии:
- Бонжорно, Мария! Здравствуй! - приветствовал ее Лоренцо. - Когда ты приедешь? Папа очень скучает. Впрочем, я - тоже...
И стало ясно, что на старом пепелище обязательно будет новый дом.
Ольга БирюЧева.
