«Достать» – ключевое слово
Он не бросал слов ради слов, а умел слушать и вникать, чтобы только потом высказаться, да так веско, что мог поменять точку зрения собеседника на противоположную. Галавтееву был дан редкий дар убеждения, переговорщика, и он оттачивал его всю жизнь.В нем сразу признавали лидера. В Поволжском лесотехническом институте (ныне Волгатех – ред.), куда Виктор Галавтеев поступил учиться, он стал секретарем комсомольской организации, причем авторитетным и среди студентов, и среди преподавателей. Естественно, его заметили и после вуза пригласили сразу в Марийский обком ВЛКСМ.
- Я пришел в обком комсомола в 1960 году, - вспоминает Юрий Буйлин (первый секретарь Марийского обкома комсомола в 1966-1974 гг. – ред.), он тоже, только чуть позже. По штатному расписанию он был завотделом, но должен был исполнять обязанности второго секретаря. А в обкоме у нас в основном сложилось обращение друг к другу по имени. Думаем: «Как с Виктором общаться?» Он сразу сказал: «Ребята, как вы, так и я». Но прошло полгода, и из Виктора он превратился в Виктора Александровича, причем не потому, что требовал этого. Он сумел поставить себя так, что все поняли, несмотря на табличку «завотделом», он второе лицо в обкоме, если не выше. Любую бумагу, которую ему приносили, он дотошно изучал, а потом начинал загибать пальцы (в прямом смысле, не путать с идиоматическим выражением – ред.): «Давайте разберемся, насколько содержание соответствует идее, что будет первое, второе, третье». Порой от этой бумаги ничего не оставалось, так логично развивал и строил он свою мысль.По-настоящему дар Галавтеева стал раскрываться на партийной работе. Многие сейчас ошибочно считают, что парткомы занимались только идеологической работой. Отнюдь.
Первые секретари и сапогами грязь по полям месили, и в заводское производство вникали, и понимали, где за какие ниточки подергать, чтобы что-то достать для своего предприятия, района или города.
«Достать» – было ключевое слово в условиях советского дефицита. Начиная от шифера, заканчивая кормами для ферм – все нужно было уметь достать. Без знания тонкостей работы внутренних механизмов экономики и умения договориться никак не обойтись. Сами руководители при этом жили скромно.
- Мы познакомились с Виктором Александровичем в институте. Приехала я из Ставрополья с подружкой. Она позвала учиться в Йошкар-Олу, я и не знала, что это такое, - улыбаясь, рассказывает супруга Людмила Галавтеева. - Он учился на курс старше, встретились, и я осталась на всю жизнь. После комсомольской работы послали нас в Козьмодемьянск, он там вторым секретарем райкома партии уже был. Как раз в городе филиал Харьковского завода открывался (ныне завод «Копир» - ред.). Всей организацией производства, кадрами полностью Виктор Александрович занимался. А у меня в доме – три печки протопить, домашние дела, дочка маленькая. Через пять лет, в 1970 году, нас отправили в Звенигово, там бытовые условия получше были. Я работала в сметной группе на заводе им. Бутякова, а Виктор Александрович возглавлял райком КПСС. Он очень много помогал сельхозпредприятиям. Из дома чуть свет начинал обзванивать председателей колхозов. Помню, спрашивает: «Селедку свиньям будешь брать, бочку? Езжай, ты в разнарядке есть». Я поначалу удивлялась, а оказывается, ее использовали в качестве подкормки. Всякие корма он доставал, тогда с ними очень трудно было, а комплексов много. Еще в районе стали хмель выращивать, он договорился с Чувашией о поставках.Виктор Александрович дотошно вникал во все процессы. Коллеги Галавтеева сейчас говорят: «У него не было экономического образования, но он был рожден для экономики. Он знал, где в республике каждый гвоздочек лежит».
Уговорить японца
Умение мыслить масштабно, на перспективу и обеспечило Галавтееву карьерный рост. В 1977 году его назначили председателем Госплана республики. В Советском Союзе Госплан - самая могущественная организация – основа экономики, которая закладывала всю базу – от направления развития отраслей до смет на любое строительство. Здесь дар убеждения Галавтеева проявился очень ярко. Ежегодно ему приходилось защищать планы развития республики, то есть, по сути, будущий бюджет. И Виктор Александрович умело обосновывал каждую копеечку. Он всегда был подготовлен блестяще, выступал по делу, аргументированно, без путаницы в цифрах.- У него была феноменальная память, - говорит дочь Виктора Александровича Ирина Царева. – Папа обладал огромным количеством знаний. Дома он постоянно что-то читал, что-то писал. Он знал наизусть все цифры, показатели экономического состояния республики. Наверное, поэтому на любом совещании мог убедить аудиторию в том, что считал правильным.Один из депутатов Верховного Совета МАССР рассказывал, что, бывало, зал обсуждал какие-то вопросы, шел жаркий спор, завязывались перепалки. Виктор Александрович слушал, ждал, пока люди выговорятся. Когда пик дискуссии спадал, брал слово и спокойным размеренным голосом говорил, как сам видит решение вопроса. Через 10 минут мнение формировалось уже в определенное решение.
- И в жизни было так же, - продолжает Ирина. - Мы с папой ездили в круиз по Японии. Папа был во главе группы, я очень просилась в это путешествие, в советское время в капстрану вообще было сложно выехать. Но удалось попасть. У нас был лимит денег, мы купили магнитофон, и оставалось совсем чуть-чуть, а мне очень хотелось маленький плеер, но денег не хватало. Папа сказал, пойди, попробуй купить. Зная английский, я попыталась объяснить продавцу, чего хочу, но услышала только отказ. Он улыбнулся: «Эх, ничего-то ты не умеешь!». Зашел в магазин, не зная ни слова ни по-английски, ни по-японски, естественно, и вышел с плеером! Как, каким образом, что он говорил японцу и на каком языке общался? Очень хорошо помню удивление всей группы. Это такой человек, который мог обаять, наверное, любого.
«Биологическая война»
Пожалуй, только один проект не сумел отстоять в своей жизни Виктор Александрович. Что пошло не так, сейчас можно только предполагать. Речь идет о строительстве филиала витаминного завода по производству инсулина, начатом в поселке Мочалище в конце 1980-х годов. Для страны оно стало бы уникальным и единственным предприятием, так как своего инсулина в СССР не было. Но это были уже годы перестройки, открытости и гласности.Против строительства филиала витаминного завода резко выступили экологи-общественники. Они вдруг заявили, что якобы на самом деле это будет «предприятие по масштабному выращиванию патогенных вирусов для целей биологической войны».
Были организованы протесты. На сайте некоего Международного социально-экологического союза появилась информация: «Важно иметь в виду, что жители сделали эту «прививку против биологической войны» при полном отсутствии какой-либо официальной информации, исключительно опираясь на свою интуицию. Стройка была столь секретна, что во всей республике о ее истинном назначении не знал никто, включая первого секретаря республиканского комитета КПСС». Вот те раз, все жители в курсе, а руководство республики нет. Бред какой-то.
Но тогда под эту сурдинку проект был заморожен. Кто выгадал от этого противоборства? Вероятно, более других зарубежные поставщики лекарственных препаратов, которым было важно удержать огромный рынок. Это действительно была война, только с сильным политическим и коммерческим душком.
Галавтеев горой стоял за новый завод. Тем более в строительство уже были вложены огромные бюджетные деньги – подведены дорогостоящие коммуникации, построены корпуса и даже железнодорожная ветка.
- Он не смог отстоять проект, а в республике не было сплоченного ядра, которое дружно всем фронтом могло бы поддержать защиту стройки, - рассказывает Юрий Буйлин. - Тогда ведь выступить против экологов, пусть даже они делают самые абсурдные заявления, значило пойти против людей, а многие должности были выборные. Позже появилось инсулиновое производство в Екатеринбурге, и нам поступало предложение открыть филиал. Но после той катастрофической истории с Мочалищем с этой темой вообще больше никто не захотел связываться.
Деньги под Галавтеева
Вообще последовавшая после перестройки лихорадка сначала советской, а потом российской экономики для Марий Эл могла бы быть менее болезненной, не уйди Галавтеев из жизни так рано, в 58 лет. С декабря 1991 года он стал вице-президентом республики и сразу начал налаживать внешнеэкономические связи, проталкивать инвестиционные проекты, разговаривать с иностранными банками, потому что внутри страны опереться было не на что. Республика нуждалась в денежных вливаниях, бюджет трещал по швам. Всем памятны многомесячные задержки заработной платы и пенсий. Деньги, которыми затыкались дыры, зачастую привозил Галавтеев.В то же время в Марий Эл появились и первые совместные предприятия, которые довольно успешно начали работать. Последний проект Виктора Александровича – долгосрочный кредит «Дойче банка» на 25 миллионов долларов. Он был уже на заключительной стадии, но буквально за день до отъезда в Москву Галавтеев почувствовал себя плохо и больше не оправился. Тем майским утром 1994 года он с семьей собирался садить картошку, но вместо этого скорая увезла его в больницу. Кредит республика так и не получила, деньги давались именно под Галавтеева, такой силой убеждения он обладал.
Многие считают, что скоропостижный уход Виктора Александровича связан с огромным перенапряжением сил, ведь и дома-то, в Йошкар-Оле, за год он бывал от силы половину, все остальное время – разъезды.
- Будто чувствуя, что ему уже немного осталось, все свободное время папа старался проводить с нами и внуками, - делится воспоминаниями дочь Ирина. – Мы вообще жили в квартире все вместе: мама, папа, я и брат с семьями и родители мамы. Папа был приверженец старых традиций, и ни за что не дал бы нам разъехаться, хотя такую возможность, наверно, имел. Ему доставляло огромное удовольствие, когда он приходил с работы, и все мы бежали ему навстречу. Он был у нас субботний дедушка, своих внуков - мою дочку и сына брата – брал с собой в субботу. Они шли к нему на работу через рынок. Он накупал малышам вкусностей и приводил их в Дом правительства, где дети носились по длинным коридорам, пока он занимался делами. Мешали, конечно, но он этого никогда не показывал.Виктор Александрович был очень открытым человеком, к нему в кабинет мог зайти любой. Он запросто ходил с внуками на разные мероприятия, пешком, здороваясь со всем встречным народом.
Помнил наставления своей мамы, простой юринской женщины, которая говорила: «Витька, ты высоко взлетел, но помни, Бог тебя туда поставил служить, поэтому не гордись, кланяйся людям, не обижай никого».
С виду добродушный и улыбчивый, а внутри – очень жесткий и дисциплинированный.
- Я больше чем уверен, - говорит Юрий Буйлин, - что Галавтеев с его характером, умением в душу залезть, аргументировать свои предложения и просьбы, добился бы того, чтобы республика сделала гораздо больше в своем развитии.Читайте также: военные годы и почтовый роман – две битвы Евгения Зотова, ставшего мэром Йошкар-Олы
