Николай Шабруков:
- Помню, как в 56-м году нам представили нового директора медучилища. Очень молодая, стройная, красивая, строгая. Мы ее побаивались, честно говоря, а она никогда не называла учащихся по фамилии - только по имени.
Наталье Федоровне было всего 27, когда ей предложили стать директором медучилища. К тому времени она закончила санитарно-гигиенический институт в Ленинграде - именно в этот сказочный город ей хотелось поехать учиться после войны, потому что, судя по рассказам эвакуированных из Ленинграда в Йошкар-Олу детей, лучше этого города нет ничего на земле. Да и сами маленькие ленинградцы отличались некой "столичностью" - раскованностью, развитостью,  начитанностью.
Мудрая мама - Клавдия Ивановна - решила дочери не препятствовать, хотя жизнь складывалась непросто - муж умер очень рано, и  ей пришлось одной поднимать двух дочерей.
После института Наталья Федоровна работала в Йошкар-Оле школьным врачом, врачом-инфекционистом, читала лекции в училище. Когда начала здесь директорствовать, изменилась сама атмосфера в учебном заведении: Семячкиной страстно хотелось сделать из деревенских мальчишек и девчонок культурных, эрудированных, с чувством вкуса и такта профессионалов.
Что касается профессионализма, то побывавший в училище тогдашний председатель Совмина республики с изумлением заметил: "У вас такие оснащенные кабинеты, каких я не видал даже в Казанском медицинском университете, где учится моя дочь". Как ей удавалось в те небогатые времена достать оборудование и инструментарий, чтобы не учить будущих медиков "на пальцах" - знает только она сама.
Евгения Ахметова:
- Наталья Федоровна так комплектовала нашу библиотеку, что она и по сей день остается одной из самых передовых среди учебных заведений. А как сейчас благодарны ей студенты и педагоги за то, что в свое время она приобретала репродукции картин художников - сейчас без них было бы невозможно преподавать мировую художественную культуру.
А она еще и концертные костюмы покупала, и музыкальные инструменты, и модные журналы, не боясь, что ее обвинят в нецелевой трате денег. Какая же это нецелевка, если мы воспитываем разносторонне развитых личностей! Кто научит со вкусом одеваться этих ребят, в основном закончивших сельские школы? А чтобы  молодежь не только листала модные журналы, но и видела наглядный пример "живьем", Наталья Федоровна  сама не допускала небрежности в одежде  и деликатно, но настойчиво проводила эту линию среди преподавателей ("Нельзя нам выглядеть как тетя Мотя с мыльного завода!").
Ипполит Алыков:
- Я до сих пор помню ее роскошную шляпу! Меня, деревенского мальчика, она просто потрясла! И вот такая неземная, очаровательная, она заботилась о нас как мать родная. И двойки, и тройки у нас случались, а стипендию мы благодаря заботе директора все-таки получали - жалела она нас.
А кому пожалеть этого маленького стойкого оловянного солдатика? Ей пришлось одной растить дочь и сына. Разве что мудрая любящая мама, видя дочь в бесконечных хлопотах, взяла на себя всю домашнюю работу, освобождая дочке время для творчества.
Потом наступило время "заслуженного отдыха", которое выдалось для Натальи Федоровны временем больших потерь. Вначале ослепла мама и пять лет оставалась беспомощной - как раз в тот период, когда тяжело болел сын Николай и уже совсем не мог себя обслуживать.
Они ушли друг за другом с разницей в несколько месяцев. Душа тогда настолько выстыла, что, казалось, ничто не в силах ее согреть. Пожалуй, единственным человеком, к которому она стремилась всем сердцем, была тогда студенческая подруга Света. Подружившись в Питере, они расстались после окончания института, но продолжали дружить на расстоянии, встречаясь изредка в Москве. Но Светлана уехала в Америку - не встретиться, не выплакать, не утешиться.
Наталья Федоровна не только нашла в себе силы  пережить горе, но и через полгода после смерти Коли пришла в училище отметить свое 70-летие. Сын очень хотел дожить до маминого юбилея, увидеть, как она собирает на торжество всю свою "пенсионерскую гвардию". Не вышло. И тогда она сделала все так, словно он не умер, а присутствует на празднике и любуется ее стремительной легкой походкой, стильным белым пиджачком, восхитительной прической, счастливой улыбкой, морем подаренных ей цветов.
А о том, как тосковала и плакала в  тот миг ее душа, никому знать было не положено. Разве что - самым близким
Татьяна Ермакова:
- Если б знали вы, как гордятся Натальей Федоровной ее внуки! Старший Глеб ее всю жизнь называет Натой, она для него мудрый советчик. Младший Рома хотя и стесняется выражения своих чувств (возраст такой!), но тоже очень ее любит.
Глеб - сын Николая - заканчивает Нижегородскую медицинскую академию, вероятнее всего, получит диплом с отличием. Рома - сын дочери Ольги - учится в шестом и потрясающе играет на виолончели. Современный такой мальчишка, характеризует его бабушка, а потом с гордостью рассказывает про то, какой он театрал - в бабушку.
Напоследок и про палочку-подружку можно вспомнить. Это напоминание о главном грустном событии, случившемся за прошедшее десятилетие - переломе ноги. Она пережила тяжелейшую операцию, 40 дней провела в больнице, встала на ноги благодаря искусству травматологов и собственной воле.
Но зато и награда за страдания достойная - встреча с лучшей подругой Светланой, которая вернулась в Москву из Америки и как в лучшие времена позвала ее к себе в гости.
Людмила Гвоздева:
- Наталья Федоровна - мама моей подруги и ровесница моей мамы, которой давно уже нет в живых. Это потрясающе современная женщина, которая в курсе всех происходящих событий. Говорят, ей 80. Все врут календари! Через пять лет встретимся и еще раз убедимся в этом.
Я тоже очень хочу увидеться с ней через пять лет и, взглянув на нее,  удивиться: надо же, будто пять минут пролетело!

Ольга БирюЧева.
(г.Йошкар-Ола).