В номере «Марийской правды» от 15 января 2019 года в статье «Наследство купца Рощина» мы рассказали о жизни этого незаурядного человека, который стал, можно сказать, «героем своего времени». Сегодня хотелось бы завершить тему публикацией об открытии Куженерского женского монастыря - главного дела жизни Федора Яковлевича. Информация на этот счет позаимствована из Вятских епархиальных ведомостей за 1910 год.
Ново-Никольская пустынь
Прибежищем женской общины, впоследствии превратившейся в монастырь, стало место, которое называлось Ново-Никольская пустынь, по факту являвшееся казенной лесной рощей. Некогда здесь рос прекрасный сосновый бор, но деревья поломал, а то и вырвал с корнем ураган 1865 года. Бил здесь родник, который и православные, и язычники считали святым, поскольку его воды излечивали глазные болезни, а в то время в наших местах свирепствовала трахома. Постепенно одна за другой возле ключа стали селиться послушницы и возникла община, которую возглавила монахиня Людмила Холманских, прибывшая в Куженер вместе с тремя ушедшими из мира родными сестрами и племянницей Натальей.
Финансовый вопрос
При помощи местного населения, которое помогало послушницам обустраиваться, община росла и, в конечном счете, встал вопрос о преобразовании ее в женский монастырь. Осенью 1909 года епископ Вятский и Слободской Филарет направил в Священный Синод ходатайство о реорганизации Куженерской общины в «общежительный монастырь». К этому времени здесь проживали 120(!) женщин, которые занимались живописью и чеканкой, позолотой по дереву, рукоделием, пчеловодством, даже токарным и столярным ремеслом.
Но с кондачка такие вопросы не решались - прежде чем принять решение, власти требовали серьезное финансовое обеспечение проекта. Речь шла о нескольких десятках тысяч рублей. Среди местных благотворителей, то есть состоятельных крестьян, никто не располагал такой суммой. Вызвался было один сабанерский мужик, но, как потом оказалось, человек не рассчитал свои возможности. Ситуацию спас купец Федор Рощин из города Яранска, который не только финансировал строительные работы, но и внес необходимый залог, в общей сложности 40 тысяч рублей, для обеспечения жизнедеятельности будущего монастыря.
Синод благословил
Самой важной частью создания монастырского комплекса было строительство кирпичного храма, оно несколько затянулось из-за нехватки кирпича, который били местные артельщики – технологии того времени не позволяли резко увеличить производство. Потом ждали, когда новостройка просохнет и вот, наконец, на 30 мая 1910 года было назначено освящение храма. Как сообщают губернские епархиальные ведомости, эта новость широко распространилась по окрестностям и уже «за три-четыре дня до праздника сюда начали стекаться богомольцы. Люди шли с разных сторон, некоторые даже из Нижегородской губернии верст за 400. В обители все встречали радушный прием, бесплатно раздавался печеный хлеб».
Так уж совпало, а, возможно, как раз так все и было задумано, что накануне 29 мая был получен Указ Святейшего Правительствующего Синода об обращении Куженерской Николаевской женской общины в общежительный монастырь того же наименования и о назначении настоятельницей его монахини Людмилы Холманских с возведением в сан игуменьи. Это известие «возбудило общую радость обитательниц общины».
Без оказии не обошлось
Сестры тщательно приготовились к важному событию: большая площадь вокруг новоустроенной церкви была тщательно очищена, дорога от моста через реку Немду до ворот монастыря декорирована елочками, дорожка до храма устлана ковром и усыпана зеленью.
Как сообщает очевидец, пасмурная с холодным ветром погода нисколько не повлияла на приток богомольцев, по оценкам современников на освящение храма собралось до 10000 человек! Все, в том числе и прибывший благотворитель монастыря купец Федор Яковлевич Рощин, ждали епископа Вятского и Слободского, владыку Филарета. Предполагали, что он направляется из Сернура через Токтайбеляк, однако епископ приехал другой дорогой - через Старый Торъял и Конганур – в то время дорожная сеть была совершенно иной, чем сейчас. В связи с этим случилась маленькая оказия – владыка появился совершенно неожиданно и его, как это положено, не встретили колокольным звоном.
Яблоку негде упасть
Вечером над золочеными крестами пятиглавого, отливающего белизною побелки собора поплыли колокольные звоны, толпы паломников заполнили двор и прилегающие территории. Обширный величественный алтарь наполнился многочисленным собравшимся к богослужению духовенством. Началась служба, которая совершалась на «церковно-славянском и черемисском наречиях. Чтобы доставить духовное утешение тем верующим, которые остались вне церкви, владыка со всем служилым духовенством вышел на паперть храма, возвышающуюся аршина на четыре над площадью».
Всенощное бдение закончилось поздно вечером. Одни православные разошлись на ночлег по окрестным деревням, другие разместились в зданиях монастыря. Насколько велико было число паломников, можно судить по тому, что в небольшой, состоящей из 20 дворов деревне Якай – Сурт (ныне улица Горького), что в полутора верстах от монастыря, ночевало, согласно сделанному подсчету 1070 человек, пришедших со стороны.
Жезл для игуменьи
Утром следующего дня началось богослужение в новом храме. Звучные удары колокола разносили весть о начале знаменательного церковного торжества. Храм, вмещающий до 3000 человек, был переполнен, большая часть паломников осталась за его стенами. Сотни лиц жадно льнули к окнам, чтобы через них увидеть, что совершается внутри.
Особенно торжественным моментом был крестный ход со святыми мощами вокруг храма, в котором принимали участие не менее 20 священников и сам владыка Филарет. По окончании освящения церкви состоялся чин посвящения настоятельницы монастыря, монахини Людмилы Холманских в новый сан, в ходе которого владыка вручил ей жезл игуменьи.
- Так завершилось духовное торжество освящения храма. Так возжегся новый светильник благодати Божьей, воздвигся новый дом Божий, в котором отныне и до века будет славиться имя Святой Троицы, будет совершаться духовное обновление - завершает свое повествование безымянный автор епархиальных ведомостей.
Увы, до 1918 года, когда монастырь был закрыт, а монашествующие разогнаны, оставалось всего восемь лет.
Материалы предоставлены районным музейно-выставочным центром.
