Окунуться в ужасы
Молодой человек с девушкой проходят мимо двухэтажки, у которой заколочены досками окна. Окинув ее пренебрежительным взглядом, девица размышляет вслух:
- Неужели люди могут жить в таком доме?
- Сбрендила? Тут уж давно, наверное, никто не живет! - возражает ее друг.
Уверен, если бы парочка заглянула внутрь, их удивлению не было бы предела. Шок - реакция любого нормального человека, когда жильцы демонстрируют ужасы, встречающие их по возвращении с работы домой.
Светлана Ямбухтина, отперев перекошенную дверь своей комнаты, открывает подполье и опускает туда конец швабры:
- Вы недавно писали в газете о том, что у кого-то в дождь вода набирается в подполье. У нас она несколько лет никуда не уходит!
Швабра извлекается наружу, по ней видно, что до дна внизу не менее полутора метров! Это ж если ребенок провалится, там ему и смерть уготована? Проверяя на прочность половые доски, понимаешь, что пол ходит ходуном и возможность окунуться вполне реальна. Если честно, то передвигаться по комнате из-за этого было страшно.
Самоуничтожение
- Благоустроенная квартира с бассейном, - невесело поясняет Людмила Ямбухтина, которая лежит на диване перед телевизором. В ее ногах стоит таз для капающей с потолка воды. Квартиры этажом выше попросту нет, в ней обвалился потолок, и вся влага прямиком через дырявый как решето пол стекает к Ямбухтиным. Получается, вода и сверху, и снизу. Женщина, проработавшая на Марийском машиностроительном заводе три десятка лет, показывает незаживающие фурункулы на ногах. Гниет заживо.
Интересуюсь:
- Откуда вода-то берется?
- А черт ее знает, - отвечает Иван Паскаев, живущий в бараке с самого детства. - Лет десять назад началось. Может, талая вода там собирается, а может, и трубу какую прорвало. Никто не проверял. Туда же водолаза спускать надо!
По словам Паскаева, последний раз дом ремонтировали в середине 70-х. Сколько ж воды с тех пор в подвал натекло? Пробовали выкачивать - без толку. Набирается снова. У Паскаевых вода только сверху - с крыши. Кстати, утром хозяин едва успел отскочить в сторону - с потолка упал кусок штукатурки. Одна из печей совсем развалилась. От старости и влаги.
У его соседки Елены Черкасовой печь еще “жива”, но труба уже самостоятельно ликвидируется. Град из кирпичей может просыпаться от любого прикосновения. Паскаев, привычно маневрируя между четырьмя черкасовскими тазами с водой, показывает, насколько вниз “ушел” пол второго этажа. Скоро дотянет до 20 сантиметров.
Жертвы “моржевания”
Перед тем, как забраться по лестнице на чердак, меня предупреждают о том, что наступать можно на толстые балки, а то провалишься к кому-нибудь в гости. Мой гид ловко уходит прочь от люка, что-то рассказывая и приглашая за собой. Ну уж нет. Сквозь громадные дыры в крыше льется свет, при котором видно, что в паре метров от лаза на чердак обрушился потолок одной из квартир. Благо, хозяева все были на работе. Скулкины, несмотря на то, что здесь давно не живут, регулярно оплачивают коммунальные услуги. Чтобы не копились долги. Сами снимают жилье.
Другим деваться некуда, и они терпят житейские невзгоды в разваливающемся доме. Впереди зима. Жильцы готовятся к самому худшему. Печи, которые давным-давно не ремонтировали, не греют, дымоход неисправен. Дрова исчезают в топке, как в пасти голодного животного, а толку никакого - все мгновенно выдувается. Холодно. Дети спят в одежде. Жили бы в бараке “моржи”, они нашли бы выгоду в такой ситуации. Еще бы - из холодка собственной квартиры можно заглянуть к соседям, и айда в ледяной воде подполья вместе купаться!
Один из соседей провел зимнюю ночь пару лет назад в комнате с ненатопленной печью. Утром его вынесли из “ледяной избушки” ногами вперед...
Заселенная рухлядь
Барак в переулке Заводском построили в 1942 году как временное жилье для специалистов машиностроительного завода, эвакуированного вместе с сотрудниками. До сих пор в нем обитают дети и внуки первых работников ММЗ. Дом, переживший войну, долго не протянет.
По исследованиям в 1997 году износ здания составлял 74 процента. После того, как заменили двери, окна и установили в одном из туалетов унитаз, износ сократился до 71%. С такой цифрой строение попало в ведение муниципалитета, который до последнего судился с заводом, настаивая на денежном сопровождении заселенной рухляди. Все равно пришлось принять на свой баланс. Но от этого ничего не изменилось.
Дом числится в программе “Ветхое жилье”, но жилплощади у мэрии нет, а ремонтировать развалюху неразумно. Когда у Скулкиных упал потолок, исследовавшие происшествие специалисты МЧС в ответе на заявление жильцов о таящейся опасности для всех них написали о... ремонте печей, сопротивлении изоляции, замене проводки. И ни слова о рухнувшем потолке! Или для констатации реальной возможности быть заживо погребенными нужны “показательные” смерти?
В мэрии жильцам честно признаются: не знаем, что ответить на бесконечные жалобы, так как площадей для переселения у муниципалитета нет. Будут ли?
Единственный вариант спасения лишь брезжит на горизонте. Барак расположен в центре Йошкар-Олы - перспективной зоне для застройки. То есть при строительстве на этом месте нового жилья мучеников положено переселить. Но их столько в свое время прописалось в бараке, что застройщикам придется подарить им целый дом, если всех переселять в отдельное жилье. Такая перспектива вряд ли привлечет внимание строителей. С другой стороны, и выписаться при всем желании из барака люди теперь не смогут - у них нет иного места жительства. А существуют здесь по нескольку семей в одной квартире.
Лена Пуртова всю свою жизнь провела в комнате, больше похожей на конуру - даже не размерами, а состоянием. Облагораживать ее нет смысла. Проход во вторую комнату заколочен - там еще хуже. Справит ли здесь девочка свое шестилетие, под большим вопросом. Лишь бы ребенок и другие обитатели барака не оказались дома, когда тот самоуничтожится. Иначе и МЧС, и муниципалитету, и санитарам не отписаться, объясняя причины того, что люди оказались погребенными заживо при обвале жилого по документам (и нежилого - по факту) строения.
Алексей Батанов.
(г.Йошкар-Ола).
