Ему нужно было сейчас не мое сочувствие. Нужен был огуречный рассол с его кальцием, магнием и прочими микроэлементами, так необходимыми иссушенному этанолом и его производными  организму. Женька с урчанием, как испорченный слив раковины, всосал в себя полбанки, еще раз, более энергично, потряс головой; потом, осоловело улыбаясь, подломился в коленях и снова приземлился на свое лежбище, намереваясь оттянуться еще минут на триста. Ага, щас! Я дернул его за ногу.
- Подъем! Работа есть, -Женька был хорошим фотографом, поэтому на его слабости смотрели сквозь пальцы.
Он брыкнулся, не попал, со стоном сел, запустил руки в шевелюру, со скрипом почесал голову и с безнадежной тоской спросил:
- Что там, на улице?
- Осень, - кратко ответил я.
- Ненавижу осень! - с чувством сказал Женька. - Нужно быть чукчей, чтобы любить осень! А представь, - он мечтательно закатил глаза, - тепло, даже жарко, над асфальтом водный мираж, в котором отражаются встречные машины, теплый ветерок влетает в приспущенное окно...
- И бутылочка пива приятно холодит руку... безалкогольного пива, дурак! - заорал я увертываясь от подушки.
- Сам дурак, - Женька был грустен и отрешен.- Это мне вспомнился случай, после которого я два года спиртного в рот не брал. Как отрезало. И мой генерал тоже.
- Какой генерал?! - мне показалось, что у приятеля поехала крыша, и я даже отодвинулся вместе со стулом.
- Мон женераль - если по-французски тебе понятнее. Я тогда служил в Хабаровске и был личным водилой одного из замов командующего округом. Ну, что такое шофер начальства - знаешь сам. Из той же когорты, что писари при штабах, ротные художники и прочая, прочая... Только у меня ступенька была повыше, со всеми вытекающими отсюда... И вот как раз намедни окружной генералитет проводил в Москву комиссию. С проверкой-то все было нормально, мы с генералом помотались на уазике четверо суток, урывая на сон часа по три-четыре; а вот когда все кончилось, у господ был банкет с баней, телками и стрельбой из всех видов оружия. В общем, после отъезда проверяющих мой генерал добавил еще, мне тоже кое-что перепало, еле выспался, утром пересели с УАЗа на  “Чайку” и попилили на его дачу, что в километрах двадцати от Хабаровска.
Ну, ландшафты дальневосточные ты сам знаешь - лепота! Начало сентября, тайга по сторонам трассы расцвечена во все цвета - от красного до яркой зелени, небо синее, как гжель, и облачка нарисованные. Дорога ныряет из распадка в распадок, подъемы  и спуски длинные и пологие, и если бы не наше общее похмелье...
Женька оборвал свой рассказ и прошлепал на кухню, загремел посудой в мойке - видно, выискивал чистую чашку или стакан. Потом подозрительно затих. Я тихонько миновал арку “хрущобы” и заглянул к нему.
Кокетливые, с оборочками, какие-то несерьезные дамские шторы были раздернуты, и солнце навылет простреливало кухню, обнажая и вырисовывая царивший там бардак. В центре стола криво торчала из подсвечника оплывшая оранжевая свеча. На бокалах с остатками вина и на окурках пламенели следы яркой помады - ночью приятель оттягивался по полной программе.
- Дальше-то что было?
- А?.. - он бессмысленно посмотрел на меня, страдальчески сморщился, но тут же просветлел лицом. - А-а! Ну, едем... Генерал, вижу, пару раз приложился к фляжке... да не к какой-то там пошлой посеребренной, а к обычной  солдатской... а у него там, между прочим, первосортный коньячок! Этакая армейская эстетика. Мне, естественно, не положено, хотя чем один мужской организм отличается от другого мужского организма с похмелья - непонятно. “Чайка” переваливает еще один подъем, и тут мон женераль давится коньяком, краснеет, кашляет, выпучивает глаза и тычет вперед пальцем. Я смотрю туда, куда он указывает... и тут моя нога сама нажимает педаль тормоза. Потому что впереди, в ровном распадке, под осенним солнышком российского Дальнего Востока пасется слон.
Обыкновенный слоняра - ушастый, хоботастый, мышиного цвета, со складчатой кожей, с несерьезным мышиным хвостиком. Хлопает ушами, отпугивая комаров и слепней, ломает хоботом ветки березок и меланхолично сует их в пасть. Типично русская такая картина, представляешь?
Я напрягся, пытаясь остаться серьезным, но на лицо, помимо воли, наползла скептическая ухмылка.
- Вот-вот, - горестно покивал Женька, - я бы тоже такую морду скривил, только первая мысль была о глюках, о “белочке”. А потом думаю: “Что, у генерала тоже? Только он-то что видит?” А он тут мне и говорит:
- Боец, что там внизу, в распадке?
И так опасливо на меня смотрит, боясь услышать подтверждение своих похмельных видений. Ну, я ему честно отвечаю: “Слон, - дескать,- товарищ генерал-лейтенант!” У генерала тут же краснота с лица спала, позеленел, бедный. Посидел немного, перевел дух, но ничего - крепкий мужик оказался... наверное, звание и профессия обязывали. Распахнул он заднюю дверцу и вылез наружу. Ну и я за ним.
Стоим, значит. От нас до животины оставалось метров двадцать, и теперь все его перемещения стали не только отчетливо видны, но и слышны. А для полноты картины у обочины дымилась впечатляющих размеров кучка слоновьего навоза. Свеженького. Так что гипотеза об абстинентном синдроме у нас отпала сразу и дружно. Генерал покрутил носом, посопел, притопнул каблуками ботинок, сделал мне этак ручкой - и полез обратно в машину.
Поехали мы. А за следующим подъемом, в очередном распадке увидели поддомкраченый КамАЗ с длиннющим трейлером. На трейлере стояла стальная клетка с толстенными прутьями. Внутри было пусто, если не считать растрепанной соломы и лохани с водой. В мозгах у нас обоих что-то забрезжило, и генерал скомандовал остановиться. Я аккуратно объехал автопоезд и припарковался перед самой “мордой” КамАЗа.
Водила менял передний скат, и цветисто, с множеством русских матерных определенных артиклей, рассказывал нам, как “этот дирижабль захотел жрать, стал трубить, распугивая встречные машины, раскачивать клетку”. Как у машины разбортировался на ходу слабо подкачанный скат, и как домкрат не поднимал всю эту махину, и пришлось выпустить слона попастись на волю - благо погода и подножный корм позволяли. Конечная остановка у них была в Хабаре, где в это время гастролировал то ли цирк, то ли зверинец, ну, а они, стало быть, подзадержались, хе-хе... “Да вы не беспокойтесь, товарищ генерал, скотинка меня знает, мы с ним давние приятели, так что в клетку я его загоню без проблем. Ему сейчас главное - нажраться от пуза, и он станет как шелковый”.
И как бы в подтверждение его слов с той стороны, откуда мы приехали, раздался не лишенный музыкальности трубный рев, и над взгорком показалась махина головы с подпрыгивающими на ходу ушами.  Зрелище было нереальное, фантастическое, как восход серой луны. Слон взошел над горизонтом и стал виден во всей красе. И снова появилось ощущение галлюцинации.
Генерал мой, думаю, почувствовал то же самое. Он быстренько влез в машину и, подождав, когда я устроюсь за рулем, буркнул: “Поехали!” И мы поехали. К нему на дачу. Там мой патрон вылил на землю из фляжки коньяк и пошел спать. Молча. И у меня с тех пор как отрезало. Видеть спиртное два года не мог. А ты говоришь...
- Россия - родина слонов,
- изрек я, чтобы хоть что-то сказать.
А что тут еще  скажешь?