Молодая вдова смогла справиться с горем, оставшись в 36 лет с тремя маленькими детьми на руках, и даже вновь научилась радоваться жизни и чувствовать себя счастливой.

Светлана Юрьевна не только вырастила детей и дала всем образование, но и сама добилась успехов в карьере. Сейчас она учит азам журналистики студентов Марийского государственного университета. В 2008-м защитила кандидатскую диссертацию, а в прошлом году получила ученое звание доцента кафедры журналистики.

"Люблю" из телефонной трубки
Света росла в благополучной семье военнослужащего. Ее папа Юрий Николаевич Волков, полковник - ветеран и инвалид войны - был во всем примером для дочери. Мама Любовь Степановна главным в жизни считала заботу о семье. Вообще родители стали для Светланы образцом любви и мудрых отношений мужчины и женщины.

- Естественно, что с юности я подсознательно стремилась встретить такого человека, который бы во всем походил на моего папу, - говорит Светлана Юрьевна. - И нашла. А вернее нашел меня он. Как-то Саша опубликовал замечательный очерк о жизни своего поколения. Здесь же он написал обо мне: "Она не шла, а летела по коридору исторического факультета...". Саша увидел меня 4 октября (так случилось, что эта же дата через много лет стала днем его гибели).  Это был один из первых учебных дней после осенних сельхозработ. Я была студенткой второго курса историко-филологического факультета Марийского государственного университета. А он только поступил на первый курс, после армии и рабфака. Тогда пришло очень много таких мальчишек, взрослых, необыкновенно бородатых. Они выгодно отличались от моих сверстников колоритной внешностью и более мудрым отношением к жизни.

Александр влюбился в Свету с первого взгляда, но год молчал о своих чувствах. Девушка в то время занималась археологией, наконец получив возможность реализовать свою мечту, появившуюся еще в пятом классе. Все свое время после лекций и семинаров она проводила в археологической лаборатории. Пришел сюда и ее поклонник, отнюдь не питавший к науке особого интереса. Зато он мог каждый день видеть свою тайную любовь.

А в августе в доме Светланы раздался телефонный звонок. Друг Саши предупредил: " Света, сейчас с тобой будет разговаривать один очень хороший человек".

- Не успела я опомниться, как услышала Сашин голос, - вспоминает собеседница. - Он сказал мне всего три слова: "Я тебя люблю". И представьте, я заплакала, девичье сердечко сжалось от неведомых до того чувств...

Как в "Гранатовом браслете"
На следующий день после признания в любви Александр уехал в  археологическую разведку, а Светлане каждый день приходили письма и открытки.
- Удивительно, как Саша умудрялся их посылать, - до сих пор недоумевает женщина. - Друзья рассказывали мне позже, что  после каждого разведочного дня он писал что-то при свечке, свете костра или печурки. Потом бегал в поисках почты или поселкового совета, чтобы переправить свое очередное послание. А я с трепетом ждала писем. И, естественно, такое отношение помогло мне понять истинные чувства влюбленного в меня парня. Я вспомнила тогда "Гранатовый браслет".  Помните, как графиня рассказала своему дяде-генералу о чувствах к ней Желткова? А старик заметил в ответ: "Ты знаешь, то что тебе встретилось, бывает раз в тысячу лет". Это было как про меня. Так начала зреть моя любовь, как зернышко прорастала из земли под "весенним дождем" Сашиного внимания. Он не торопил и не требовал сиюминутной взаимности, сразу сказав важные для меня слова: "Знаешь, моей любви хватит на двоих". Эта фраза говорила мне о том, что Саша - тот настоящий мужчина, который все всегда сможет решить сам, взяв на себя ответственность за семью. Так и вышло впоследствии. Я прожила с Сашей в любви замечательные 16 лет. Была любима, что дано, увы, не каждой женщине. Наши дети родились в любви, и каждый из них стал очень желанным. Мужу они были нужны даже больше, чем мне - молодой и глупой тогда. Саша вообще запрограммировал меня на пятерых детей. Ему непременно хотелось еще и в 40 лет стать счастливым отцом. Но судьба распорядилась иначе...

"Найди себе второго такого дурака!"
2 апреля 1977 года Смирновы сыграли свадьбу. Потом появилась на свет дочка Машенька. В то время Светлана продолжала оставаться студенткой и вплотную занималась любимым делом. Ректор университета лично для нее издал специальное распоряжение на защиту диплома по археологии. Беспрецедентный случай на историческом факультете, где не было данной  специализации.

- Я была по-настоящему увлечена,- вспоминает Светлана Юрьевна. -  С февраля начинала собирать свой рюкзак, а когда наступал май, у меня  за спиной вырастали крылья как у перелетной птицы. Я досрочно сдавала экзамены и зачеты и отправлялась в экспедицию на все лето, правда, домой наведывалась не по разу. Муж оставался с Машенькой. Но надолго его не хватило. Пока был женихом, он терпеливо сносил мои длительные поездки в разведку или на раскопки, сам ездил со мной. Тут же ему хотелось, понятно, семейного тепла, он думал о рождении других наших детей. Но наука, которой я занималась, не предполагает ни беременностей, ни кормления детей. Естественно, у нас начались конфликты. Но надо сказать, что и тогда, и позже мы ругались очень смешно. Молча укладывали детей спать, молча выходили во двор, садились на скамеечку под деревьями и шепотом ссорились и спорили, чтоб соседи не услышали.

Когда Маше было четыре года, Александр нашел способ остепенить жену. Отпуская ее в очередную экспедицию, муж поигрывая бантиком на косичке дочки, предупредил: " Ну, это в последний раз. Пойди, найди себе второго такого дурака, который будет жену на все лето из дома отпускать!".
Тогда Светлана еще и не предполагала, что может распрощаться с любимым делом. Она как раз получила второй открытый лист из Ленинграда - это разрешение на личную разведку. Была уже ученым-исследователем. Пусть пока и без имени, без опыта, но ей дали карт-бланш. Молодая жена попробовала воспротивиться. Но вдруг поняла, что дело вовсе не в амбициях супруга. Просто он очень за нее переживал. И немудрено!
- На пару с подругой Татьяной мы лазили по непроходимым лесам, вооруженные всего лишь топориками, ножичками и планшетиками, - говорит собеседница. - Несложно представить, что  чувствовали в это время наши родные. Поэтому я сходила  в эту разведку и вернулась с решением отказаться от археологии.

За любимым - хоть на Колыму
Саша хотел реализовать себя как журналист и разослал резюме по всем редакциям страны. Как раз к возвращению жены ему пришел ответ из Алтайского края, где требовался редактор районной газеты. Смирновым пообещали и дом, и корову. Супруги продали свадебный подарок - большой ковер, купили на вырученные деньги чемодан, искусственную шубу жене и  теплые вещи мужу. Для поездки в Сибирь все было готово. Но тут пришло новое приглашение - с Колымы. Это была последняя ударная комсомольская стройка Советского Союза, и, конечно, они не могли туда не поехать.
- Мне казалось, что там должно быть не очень комфортно, ведь не зря же в те края когда-то ссылали в лагеря репрессированных, - рассказывает женщина. - Но Саша очень хотел поехать, и я не стала спорить. Машеньку мы оставили с родителями и отправились в долгий путь. Место оказалось неописуемо красивым. Да и встретили нас поначалу с распростертыми объятьями. Однако через месяц мы страшно заскучали по дочке, не долго думая, Саша слетал за ней и привез. Я стала работать воспитателем мужского общежития, чтобы не потерять педагогический стаж. Дописала свой отчет о последней экспедиции и отправила в Ленинград. Так я распрощалась с археологией.

Смирновы прожили здесь 4 года. У них родилась вторая дочка - Даша. Жизнь на стройке была кипучей, но не без изъянов. Время перестройки было противоречивым. И Саша - журналист по призванию - не мог не замечать, не писать о недостатках. Насколько огромную популярность его острое слово обретало у рабочих, настолько же его стало ненавидеть руководство. Дошло до того, что после очередного обличительного материала Александра просто забирали в милицию и запугивали.

- Но по-другому Саша не мог, - уверена вдова. - Про суть понимания им профессии журналиста мне рассказала Сашина сестра. В детстве он с замиранием сердца слушал по радио "Пионерскую зорьку", где выступал корреспондент с псевдонимом Правдоха. Однажды Саша сказал родным: я вырасту и обязательно стану таким как он - Правдохой. И он им стал. Постепенно жить на стройке нам стало опасно и сложно. Сашу обложили цензурой. Некоторые письма, например, в "Литературную газету", он посылал, запаковывая в чужой конверт. Поэтому в 1985 году мы вернулись в Йошкар-Олу, я уже была беременна Ванечкой.

В журналистику муж привел за руку
После третьего декретного отпуска Светлане казалось, что она растеряла все профессиональные знания и умения. Муж пришел на помощь. Он взял ее за руку и привел во Дворец пионеров, договорившись с директором о создании городского пионерского пресс-центра.  Дети под руководством Светланы Юрьевны, которой во всем давал профессиональные советы супруг, стали выпускать длиннющую стенгазету "Пенка" (пионерские еженедельные новости каждому активисту). Когда материалов стало много,  их стали печатать еще и на отдельной страничке в "Молодом коммунисте". А однажды Александр выложил из кармана 200 рублей и предложил жене с ее школьниками издать собственную детскую газету. Так появилась "Амбиция" - республиканская независимая газета для тинэйджеров.

Потом пресс-центр перерос в литературно-журналистский клуб "Апрель", где занимались десятки ребят.

- Клуб стал центром притяжения творческой молодежи -  рок-музыкантов, поэтов, любителей театра, - говорит собеседница. - У нас работал уникальный "Этический театр", киноклуб "Андеграунд", телестудия "Апрель в "Варианте", в аудитории даже некоторое время стояла ударная установка нашей рок- группы "Мэд рейв". Все республиканские конкурсы и фестивали юнкоров в 90-х - начале 2000-х годов проходили через творческие мастерские "Апреля". 

Жизнь после...
Чертой, поделившей жизнь Светланы на "до" и "после", стало 4 октября 1993 года. За несколько дней до того муж вернулся из московской командировки, куда его отправляла редакция "Молодежного курьера". Он привез фоторепортаж с баррикад.

3 октября в воскресенье Смирновы приехали с дачи и пошли поздравить с Днем учителя музыкального педагога дочери.

- Лариса Николаевна открыла дверь и очень удивилась, что мы улыбаемся, когда в Москве идет настоящая гражданская война, - вспоминает Светлана Юрьевна. - Я тогда еще вздохнула с облегчением, что мой любимый Саша уже рядом. Но радость была преждевременной. Возвращаясь из гостей, муж посадил меня на троллейбус и отправил к родителям, где ночевали наши дети. Сам поехал к другу, смотреть ночные репортажи из Москвы (как раз было обещано, что осажденное Останкино возобновит свою работу). Я и не предполагала, что вижу Сашу в последний раз. Ночью он звонил на домашний телефон родителей, но папа ответил ему, что мы все спим. Ох, если б я первой взяла трубку, муж сказал бы мне, что собрался снова в столицу, и я смогла бы его отговорить. Он улетел в Москву на самолете ранним утром. А уже в 17 часов того же дня его тело привезли в морг.
Телеграмму со страшным известием Светлане передал отец. Она поняла, что пришла беда, но, увидев слова "Боткинская больница", на миг успокоилась и приняла решение лететь к мужу. "Ранен!", - пронеслось в голове. Отец остановил и предложил дочитать до конца. Слово "морг" загнало Светлану в темную комнату-гардеробную. Среди курток, пальто и плащей мать, за которой по другую сторону двери неотступно следили три пары детских глаз, дала волю эмоциям. Светлана твердила сквозь рыдания одно: "Нет, нет, нет...".

Два года Светлана ездила в Москву, пытаясь среди многочисленных видео- и фотоархивов найти Сашин след. Ей даже удалось найти врача "скорой", который констатировал смерть ее мужа от кровопотери после ранения. Передали жене и фотоаппарат, на который Александр так и не успел сделать ни одного снимка.

Однажды решила не жить
- За Сашей я жила как за каменной стеной, он брал на себя все заботы о семье, - вспоминает женщина. - А тут в 36 лет осталась без своей квартиры с тремя детьми на руках. Крохотную зарплату не давали в то время по полгода. Иногда мы просто голодали. Иногда была возможность напечь оладьи на прогорклом подсолнечном масле (с тех пор в нашей семье не любят оладьи).
С жильем тоже вышла некрасивая история. Обещанную после гибели Саши квартиру мэрия отдала другим людям, нас же после долгой волокиты поселили в “хрущевку”.

...Однажды Светлана решила не жить. В тот вечер она вышла с работы с коллегой, у которой из сетки выглядывала связка бананов. Напарница, поймав грустный взгляд Светы, охотно оторвала три банана и передала гостинец ее детям. Молодую вдову это подкосило окончательно. Ведь она весь год собирала копейки, чтобы скопить детям на мандарины к новогодним праздникам. А в тот день у нее в кошельке вообще было пусто, и никто не смог одолжить ей денег.

- Я шла и рыдала по темной улице, посреди дороги, - продолжает рассказчица. - Ноги вынесли на проезжую часть, а я и не спешила перейти в безопасное место. Резкий скрежет тормозов раздался за спиной. КамАЗ остановился в паре метров. Водитель выскочил и заорал на меня, что было мочи. Но увидев мое лицо, аккуратно отвел на тротуар. Я пришла в сознание, вспомнила о детях, которым была нужна.

Несмотря на пережитое, сегодня Светлана Юрьевна уверена, что она очень счастливая женщина.

 - Была любима и любила, вырастила замечательных детей, теперь уже - бабушка трех внуков, - перечисляет наша героиня. - Я не живу прошлым. Ведь мы с Сашей оставим после себя замечательное будущее.