Судьбу решил  счастливый случай

В детстве Лидочка - хорошистка и активистка Токтайбелякской школы даже и не помышляла о медицинской профессии, в мечтах видела себя педагогом. Но после восьмого класса за компанию с подружками подала документы в Йошкар-Олинское медучилище. И поступила, а они - нет.
Вот так неожиданно определилась ее дальнейшая профессия, без которой она не мыслит себя до сих пор. В свое время даже выдержала экзамены в Куйбышевском мединституте. Но на семейном совете родные решили: их Лидочке, только что вышедшей замуж, следует отправиться не в Куйбышев, а в Германию, где живет и служит молодой муж (тогда еще старший лейтенант, выпускник Ульяновского танкового училища).
Жизнь офицерской семьи Березиных похожа на судьбы тысяч других, мотавшихся из одного конца страны в другой, из гарнизона - в гарнизон. Мужья получали новые должности, звания, а их жены рожали и воспитывали детей. На каждом новом месте, порой из ничего, создавали домашний уют.

“Похоронки”  шли каждый день

Германия, Дальний Восток, Самарская область. Военная карьера мужа шла своим чередом. Лидия Петровна, работавшая в госпиталях и больницах медсестрой, и двое их детей всегда были с ним рядом. До декабря 1994 года.
- Полк подняли по тревоге. Мы еще не знали, куда отправляют, но, глядя на бесконечную танковую колонну, почему-то было уже страшно, - рассказывает Лидия Петровна.
Их мужей почти сразу бросили в Грозный. И тогда же в Черноречье, под Самару, стали приходить “похоронки”. “Не поверите, почти каждый день везли кого-нибудь на кладбище, - продолжает моя собеседница. - Горе сплотило нас”. Тягостная атмосфера ощущалась даже в детском саду и школе. Почти у всех детей отцы были “там”.
Березиным повезло, их глава семьи из того ада вернулся живым. И почти сразу ему пришлось уехать на несколько месяцев в Забайкалье. Когда он вернулся, узнал, что жена - в Грозном.

Раны “шили”, как на швейной машинке

В июле 1995 года по Приволжскому округу собирали медицинскую бригаду на замену Ростовскому МОСН, базировавшемуся в грозненском аэропорту Северный. Лидии Березиной настоятельно предложили поехать операционной сестрой. На обдумывание дали пару часов. Решение ей пришлось принимать самостоятельно. И она не смогла отказаться.
Через два часа после приземления в Северном вновь прибывшие медики уже встали к операционным столам. И началась череда напряженных дней.
Вертолеты с “грузами” приземлялись тут же: груз 300 (тяжелораненый), 100 (легкораненый), скорбный - 200. Работали как на автомате. Жизнь порой зависела от нескольких минут, потерять которые на размышления медики не имели права.
- Пулевые, осколочные ранения - это всегда большие потери крови. Но у нас были лучшие хирурги, многие из них прошли Афганистан, сами были ранены, - рассказывает Лидия Петровна. - С ними легко работалось, они “шили”, как на швейной машинке.
Потом медики подсчитали, что за полтора месяца выполнили пятилетнюю мирную “норму”! Еще бы, в дни “заварухи” по 16 операций в день выполняли.
А рабочих рук не хватало, после суточного дежурства вместо отдыха вручную обрабатывали инструменты и белье, обычными ножницами резали километровые марлевые рулоны на салфетки и так далее.
“Всего и не вспомнить сейчас, - стараясь быть спокойной, говорит Березина. - Жили как во сне”. Все эти месяцы они не имели права выходить за огороженную колючей проволокой и охраняемую территорию. Впрочем, даже если и выдавался порой лишний часок отдыха, не находилось охотников рисковать. “На Старопромысловском рынке, - добавляет Лидия Петровна, - наших расстреливали в упор”.
И все же к громадным нагрузкам, скудной еде, перебоям с водой они постепенно привыкли. Но так и не смогли научиться спокойно воспринимать чужие боль и страдания.

“Сестричка, воды”

С той войны ее встретили всем домом. Правда, в армии к тому времени уже начались задержки с зарплатой. И хотя многие друзья-знакомые сами сидели без денег, но скинулись всем миром для Березиных, чтобы хватило и на лекарства мужу (он тогда лежал в кардиологическом отделении госпиталя - тяжело ему далась боевая командировка жены), и Лидии с детьми (приехала-то она без денег).
Впрочем, никто и предположить не мог, что для нее это только начало. В конце 1997 года в группе экстренной медицинской помощи она оказалась в составе миротворческих сил в Абхазии. “Там легче было. Мы в основном лечили местных жителей. Свои-то специалисты у них все разбежались”, - продолжает Лидия Петровна.
Избитая фраза: у войны не женское лицо - на самом деле так далека от действительности. Вот сидит передо мной симпатичная женщина, с веселыми глазами и доброй улыбкой. У нее самая мирная профессия, но пришла пора - и она решилась. “Да, решиться всегда трудно. Тяжело убедить родных или пойти против их воли, но потом уже некогда рассуждать, - говорит Лидия Петровна. - К сожалению, ни одна война не обходится без женщин”.
Во все времена раненые называют их нежно “сестричками”. И сестрички, падая с ног от усталости, лечили, бинтовали, успокаивали. И вселяли надежду, пусть самую малую, призрачную, но только чтобы помочь выкарабкаться, остаться в живых. Именно поэтому она вновь оказалась на войне, хотя муж к тому времени уже уволился из армии.

Кровавая дорога

В Ханкалу их отряд попал из Дагестана, куда прибыл осенью 1999 года. 26 декабря для Березиной началась вторая “чеченская” кампания. Опять - грязь, кровь, боль, страдания.
“Кровавая дорога тянулась к нам из Грозного, - продолжает она. - В основном поступали солдаты и офицеры 506-го, рядом располагавшегося полка”.
Вот когда понимаешь избитое словосочетание “до последней капли крови”. Но в МОСН кровь считали литрами. Здоровые бойцы того же полка по 10 литров в день сдавали, а уж сколько ее раненые потеряли - и не сосчитать.
Однажды, взглянув на только что привезенного, опытная сестра подумала: “Не жилец”. “У нас же ни УЗИ, ни рентгена не было, только примитивная диагностика, - продолжает Лидия Петровна. - Полагались в основном на интуицию”. Пока хирург с сестрой безуспешно искали повреждение, анастезиолог упорно поддерживал жизнь в истекающем кровью теле. Под операционным столом собралось уже два ведра жидкости, а он все твердил: “Ищите!” И спасли-таки парня. Как и другого, у которого пуля перебила сонную артерию. Сослуживец зажал ее кулаком и держал всю дорогу до МОСН. Едва успел довезти, в раненом оставалось жизни на несколько минут. Но и его вытянули с того света, прямо на носилках.
Сколько их прошло через руки медиков! Они боролись за каждого. И порою смерть стояла совсем рядом. Был случай, когда довелось им оперировать офицера, у которого в бедре застряла головка от снаряда. Пришлось сначала минеров вызвать. К счастью, все обошлось.

И на войне она - женщина

Сейчас Лидия Петровна не представляет, как они выдержали два с половиной месяца в том грохоте, адском напряжении, в море крови и боли. Женщинам никто не делал скидок, они работали наравне с мужчинами. Но, в отличие от многих из них, не замкнулись, не ожесточились.
Еще в первую нашу встречу там, в Чечне, я обратила внимание, какой женственной остается Лидия Петровна даже в военной форме, как часто у нее наворачивались слезы на глаза, когда говорила о своей работе. Такой же она осталась и сегодня: милой, заботливой матерью и женой.
Вот только не любит вспоминать о войне. И свою награду - медаль ордена “За заслуги перед Отечеством” II степени надевала один раз, в день ее вручения.
Сегодня она продолжает служить в медсанбате, но уже здесь, в родной республике. А совсем недавно случай свел ее с Татьяной Поповой и Светланой Даниловой, которые так же, как она, служили в Чечне.
Так кто сказал, что у войны не женское лицо?

НатальЯ КУЛИШОВА.