Квартира - хуже помойки
В январе 1998 года участковый инспектор Волжского ГОВД Голубков, проверив в очередной раз жилищные условия пенсионерки Марии Петровны Оводковой с улицы Дружбы, написал подробную справку о том, что она по-прежнему собирает со свалок хлам, а поскольку ее квартира уже заполнена мусором до потолка и войти в нее практически невозможно, старушка начала складировать его на лестничной площадке, в подвале и под окнами. Отходы гниют, дурно пахнут, становятся пристанищем тараканов и грызунов. Соседи во время субботника вывезли три грузовика старья из коридора и подвала, но она снова натаскала горы старых ненужных вещей.
Окружающим абсолютно понятно: у Марии Петровны проблемы с психическим здоровьем, ее действия угрожают безопасности жильцов подъезда - женщина никого не пускает в квартиру, не позволяет сделать санобработку, в жилище 15 лет не проводилась ревизия газового и водопроводного оборудования.
При этом участковый указал в справке: “Информация направлялась мною еще в 1996 году главному врачу Волжской ЦРБ для проведения психиатрического обследования Оводковой, в администрацию города, в санэпидслужбу и городскую пожарную часть. Но все безрезультатно”.
Наконец жильцы дома № 21 по улице Дружбы обратились с отчаянным письмом к главному государственному санитарному врачу в Волжском районе, жалуясь на жуткую антисанитарию в подъезде, создаваемую Оводковой. Тот, сославшись на закон о санэпидблагополучии и Жилищный кодекс, рекомендовал “провести медицинское освидетельствование владелицы квартиры на предмет психического заболевания”.
После обследования и почти четырехмесячного стационарного лечения Марии Петровны в психоневрологической больнице ее выписали летом 1998 года с диагнозом “атеросклеротическое слабоумие” и поставили на диспансерный учет у психиатра.
Между тем Оводкова продолжала заниматься “помойным собирательством”, отравляя жизнь соседей, и потребовалось еще два с половиной года мучений самой старушки и жильцов подъезда, прежде чем отдел социальной защиты населения администрации Волжска обратился с заявлением в суд, и он в декабре 2003 года признал женщину недееспособной.
В марте 2004 года Волжский отдел соцзащиты направил Оводкову на постоянное проживание в Красногорский психоневрологический интернат, который постановлением администрации поселка Красногорского назначен опекуном старушки. В этом же месяце администрация Звениговского района своим постановлением разрешила директору дома-интерната Виктору Шнейдеру продать квартиру Оводковой и деньги перевести на ее лицевой счет.
“Рояль в кустах”
И вот тут в интернате объявился гражданин Игнатьев, работавший раньше в Волжском РОВД. Он известил Виктора Шнейдера о том, что, оказывается, существует “рояль в кустах” - завещание, в соответствии с которым квартиру Оводковой после ее смерти должна получить сноха Игнатьева - Роза Васильевна. Родственницей Марии Петровне она не приходится, а всего-навсего снимала жилье в том же доме, где жила Оводкова.
Изложив информацию, Игнатьев заявил, что наследники запрещают продавать квартиру. Директор интерната резонно возразил: во-первых, до сих пор никто и слыхом не слыхивал ни о каком завещании. Более того - оно оформлено у нотариуса в октябре 2000 года, когда Мария Петровна уже находилась на диспансерном учете у психиатра с нешуточным диагнозом, и то, что в то время ее еще не лишили по суду дееспособности, мало что меняет: и медики, и представители правоохранительных органов (помните справку участкового Голубкова?) прекрасно знали о проблемах со здоровьем Оводковой. Во-вторых, завещание вступает в силу только после смерти пенсионерки, а поскольку Мария Петровна еще жива, распоряжаться ее имуществом Игнатьевы не вправе, у старушки есть официальный опекун.
В мае 2004 года купля-продажа квартиры состоялась, продавцом от имени интерната выступала специалист Волжского отдела соцзащиты, деньги перечислили на счет владелицы жилья.
Узнав о свершившейся сделке, наследники в телефонном звонке пообещали Шнейдеру: ты еще пожалеешь, что связался с этой квартирой.
Осенью попечительский совет интерната принял решение купить на деньги от продажи квартиры телевизор, тумбочку под него, музыкальный центр, компьютер и мебель для отделения интерната, где живет Оводкова.
А потом Виктор Шнейдер и в самом деле пожалел, что связался с квартирой Марии Петровны, потому как за последние полтора года пережил немыслимое число проверок, множество допросов, написал гору объяснительных, предъявил кипу документов, прочитал о себе в газетах массу небылиц вплоть до того, что умыкнул у старушки квартиру и присвоил ее.
Между тем суд, состоявшийся в конце мая, постановил освободить Шнейдера от уголовной ответственности, прекратить производство по уголовному делу и уголовное преследование.
Что будет с оставшимися “квартирными” денежками Оводковой? Наверняка те, в чью пользу составлено завещание больной женщины, мечтают прибрать их к собственным рукам. При этом их абсолютно не волнует, как они выглядят в глазах окружающих: есть бумага - имеем право! Но делая дорогой подарок в виде квартиры совершенно чужому человеку, бабушка рассчитывала на заботливое человеческое к себе отношение вплоть до своей кончины. А что вместо этого? Специалисты Волжского отдела соцзащиты при обследовании жилищных условий Оводковой перед устройством ее в интернат отметили: хлам и объедки из мусорных контейнеров заняли место в комнате от пола до потолка, много тараканов, следы грызунов, сама хозяйка в грязной рваной одежде, пропахшей нечистотами, обитает в подвале или на площадке пятого этажа своего подъезда, питается отбросами, попрошайничает, не моется...
Ну, скажите, с чего это вдруг квартира старушки, которая по меньшей мере десяток лет бродит в сумерках собственного сознания, должна достаться человеку, пальцем не шевельнувшему, чтобы улучшить жизнь бабушки? Да уж лучше пусть средства пойдут на обустройство быта Марии Петровны в стенах интерната. И дай-то Бог, чтобы прожила она долго (в этом казенном доме, случалось, люди и до 107 лет доживали!) Пусть годами и десятилетиями ждут наследники своего часа! А еще остается надежда на то, что удастся через суд оспорить завещание.
Но даже если те, кто, опередив официальные органы, подсуетился в свое время с оформлением бумаг в свою пользу, завладеют наследством, вряд ли оно пойдет им на пользу - слишком безнравственны средства достижения целей. Надеюсь, Всевышний рассудит именно так.
(п.Красногорский Звениговского района).
