Сначала проводили брата, потом - сестру
Сообщение о начале войны я услышала утром во дворе райкома комсомола. Нас, будущих десятиклассников, должны были отправить в этот день в совхоз работать, но всех распустили. Я прибежала домой, там папа сидит расстроенный, мама плачет, сноха шьет рюкзак для мужа - моего брата Саши, который ушел в военкомат. Когда он вернулся, родные собрали его в дорогу, а через час брата вместе с другими добровольцами уже увезли в г. Алатырь Чувашской АССР. А повестку ему принесли на следующий день.
Моя старшая сестра в это время училась в Чебоксарах в пединституте. В 1942 году, когда формировался женский батальон воздушной обороны, она добровольно ушла на фронт.
В сентябре 1941-го я пошла в 10 класс, после уроков и в выходные дни мы, ученики, работали на реке Суре: срывали берег, строили дзоты. Иногда нас снимали на работу и с уроков. Через год мы закончили школу, и сразу после выпускного вечера девчат отправили в совхоз, а ребят  - на фронт. После месяца подготовки они попали на Ленинградский фронт. С войны из трех десятых классов домой вернулись только двое: один без руки, другой, израненный, почти сразу умер.
Когда мы работали в совхозе, из Казани приехали представители медицинского и педагогического институтов набирать абитуриентов. Я посоветовалась  с родителями и, пройдя большой конкурс, в сентябре 1942 года стала студенткой Казанского мединститута.
 
Голод заставил выполнять норму
Первый курс мы закончили без летней сессии, всех студентов отправили на лесозаготовки. Организовали бригады по пять человек, в своей я была старостой, и повезли нас в Тетюши (Республика Татарстан).
Рабочей одежды и обуви ни у меня, ни у других девчат не было, мы же приехали в чем были прямо из института. Вокруг глухой лес, ни одного населенного пункта рядом. Разместили нас в землянках по 50 человек, в которых были только голые нары. Мы натаскали скошенной и подсохшей травы, накрыли ее халатами, спали под простынями, одеял не было. На завтрак и ужин нас кормили баландой - заварушкой, которую варили в большом котле из ржаной муки. Ее раскладывали в железные тарелки и добавляли чайную ложку растительного масла. Хлеба - 400 граммов. На обед - пустая похлебка, в которую иногда клали мелкую рыбу.
Через месяц туфли мы сносили, на работу ходили босиком. Ноги стерли в кровь: то на сучок наступишь, то травой порежешься. Городским девчатам было полегче, к ним каждые выходные приезжали родные и привозили одежду, обувь, хлеб, овощи, мыло. Мы же, из районов, этого были лишены, так как посылки в войну  принимали только на фронт, а приехать к нам так далеко родные не могли. 
Однажды, не выдержав, девчата написали жалобу в комитет комсомола с требованием выдавать рабочий паек и снизить норму выработки. После этого приехало начальство, на собрании нас стыдили. Но установленный план так никто и не выполнял. К тому же в августе по утрам уже стало холодать. Приставленный к нам дед пожалел нас: хоть и не умел, но сплел лапти 48-50 размеров. А мы и таким были рады. Набили туда сена, и ногам стало теплее и не так больно.
Потом приехал директор института и вечером у костра сказал: "Жаль мне вас, но взять отсюда не могу, пока не заготовите дрова на зиму для госпиталей и института". И предупредил, кто убежит с лесозаготовок, того исключат из института. Здесь же на собрании нам объявили, что работники бригады, выполнившей норму, получат по 900 граммов хлеба. А мы так изголодались на пустой баланде, что стали думать, как бы нам норму выполнить.
Из моего родного села Парецкое Чувашской АССР нас было пять девчат, и четверо решили бежать. Уговаривали и меня. Я всю ночь не спала, думала, но мне стыдно было вернуться домой - ведь мои  брат и сестра в то время  были на фронте.
В тот день я подняла свою бригаду в 4 часа утра. И мы выполнили норму! Чтобы не вставать на следующее утро так же рано, навалили деревья на завтра и вернулись к землянкам уже затемно. В столовой висела поздравительная "Молния", но некоторые объявили нас предателями. Пришлось мне вступиться за свою бригаду, я сказала: "Посмотрите, как мы одеты, во что обуты и что едим! Когда к вам приезжают родные, вы уходите есть в кусты, нас же голод заставил выполнять норму".
Наконец нас отпустили домой. Мы приехали в город, а идти домой в лаптях стыдно, так и просидели до вечера на пристани. Приехав на квартиру, где я жила, первым делом решила помыться. Мы же три месяца купались только в Волге! Хозяйка дала мне мыло, гребень, уксус, таз и отправила в городскую баню. О большем блаженстве я и не мечтала.
Утром мы пришли в институт, а там уже висела стенгазета с большой статьей о нас. Это нам прибавило храбрости, и мы отправились к директору за помощью, чтобы уехать домой в Парецкое, потому что билеты в кассе давали только командировочным или по пропускам, которые оформляли по три-четыре дня. Нам выписали командировочные, и мы первый раз поехали с билетами. До этого ездили "зайцами": копили хлеб для проводников, чтобы пустили в вагон, а уж прятаться от контролеров надо было самим. Часто нас снимали и заставляли грузить уголь, а потом разрешали сесть в тамбур другого поезда. В тамбуре зимой, конечно, холодно, но в вагон уже не пускают - дать нам было нечего.
 
Фронтовая боль
После второго курса нас на лето отправили в колхоз, где мы выполняли разные работы, а осенью копали картошку. Рядом с нами работали пленные немцы, к ним в обед приезжала полевая кухня, и оттуда разносился такой вкусный запах, что у нас у всех слюнки текли. Постоянно голодные, мы как-то на нашу группу сварили ведро картошки, так нас хорошенько пристыдили и на следующий день послали копать турнепс.
Так мы работали все годы учебы. И все же самые горькие чувства остались у меня от госпиталей. Тяжело было видеть наших ровесников, измученных ранениями и дальней дорогой. Вот где было горе! Мы стирали бинты, делали перевязки, ухаживали за ними как могли.
Мои брат Александр  и сестра Зоя вернулись с войны в родное Парецкое и прожили долгую трудовую жизнь.
Я закончила институт в 1947 году, через два года вышла замуж и вместе с мужем Петром Сергеевичем Пашиным приехала в Йошкар-Олу.
 
P.S. Петр Сергеевич Пашин - участник Великой Отечественной войны, встретил ее в Брестской крепости, он ушел из жизни в марте этого года.