У них было две попытки
Мы встретились с семьей Христолюбовых около управления миграционной службы. Там им ясно дали понять, что в ближайшее время ни статуса беженцев, ни официальной работы наша республика предоставить им не сможет. Но молодые люди не переживают. Главное, говорят, чтобы небо над головой было мирное.
Дмитрий и Лилия Христолюбовы родились и выросли в небольшом городке Славянске, название которого наверняка знает уже каждый наш читатель. Помните, мы рассказывали про Татьяну, женщину-водителя, устроившую импровизированную выставку в салоне троллейбуса №3? Лиля — ее двоюродная сестра. При первой возможности она вместе с мужем и сыном отправилась в Харьков, чтобы уже оттуда добраться до Белгорода. Это было еще в конце мая. В то время в Славянске уже шли ожесточенные бои между ополченцами и силовиками.
- Что еще оставалось делать? Ни работы, ни денег у нас уже не было. Как только слышишь, что вертолет или самолет летит, тут же в подвал бежишь, - вспоминает глава семьи. - В последнее время вообще без разбора стреляли. А что подвал? Это же не бомбоубежище. Вход при взрыве завалит, и все, не выбраться…
Однако в первый раз Христолюбовым пришлось вернуться в осажденный город. Как сказали украинские пограничники, чтобы попасть на территорию России, им не хватает какой-то детской справки. И за границу не выпустили.
Проведя несколько недель под бомбежками, которую устроила для славянцев собственная армия, и найдя-таки необходимую справку, беженцы предприняли новую попытку покинуть страну, на этот раз увенчавшуюся успехом. Хотя и было страшно.
- Нас всех из автобуса вывели, - рассказывает Лиля. - Поставили вдоль дороги, как будто на расстрел. И начали документы проверять, вещи, даже мобильные телефоны. Не знаю, что искали. Мы с испугу все фотографии удалили, мало ли что.
К счастью, до Белгорода Христолюбовы добрались спокойно, где их уже ждала наша землячка Татьяна. И через некоторое время марийская столица распахнула им навстречу мирные объятья. Теперь муж с женой в один голос говорят: «Это наш дом. Возвращаться нам уже некуда.».
Святое право отобрать нельзя!
А ведь еще в мае они не могли и подумать, во что выльются мирные митинги донбасского народа. Небольшое, но смелое население целого региона не просто не приняло новую власть, которую, чего уж там, мало кто мог назвать легитимной. Народ возмутил тот факт, что теперь русский язык стал на Украине «вне закона». А ведь большинство из них считают этот язык родным, разговаривают на нем со своими детьми и друзьями, в магазинах и больницах. И вдруг его нужно забыть и говорить так, как приказывает Киев.
- Язык, на котором теперь говорят на западе Украины, создан искусственно, - считает Лиля. - Даже коренные украинцы — и те не всегда понимают, о чем говорят с экранов телевизоров. Но мы не критикуем его. Мы просто хотим говорить на своем языке. Кто смеет забирать наше святое право?
Еще одно святое право — на жизнь — киевские власти также решили отобрать у мирного народа Донбасса, который толком и не знал, что творилось на Майдане еще с конца прошлого года.
- Первыми начали стрелять силовики, - уверен Дмитрий. - Когда среди бела дня начали раздаваться странные хлопки, просто невозможно было понять, что происходит. Потом, с первыми жертвами, жуткая правда дошла до каждого. Только менять что-то поздно. Остается помогать и молиться.
По словам мужчины, вся самооборона — знакомые ребята, с которыми всю жизнь здоровались у подъездов. Они далеко не бойцы и, тем более, не кровожадные террористы. Это сегодня у ополченцев более-менее приличный арсенал оружия, отнятый в ходе боев у нацгвардии. В первые дни и даже недели войны люди, вышедшие защищать родной город, в большинстве своем имели только охотничьи ружья, и даже это считалось роскошью. Самооборона отбивалась всем, чем придется, а блокпосты строили из того, что попадало под руку. А однажды город стали бомбить из минометов, прилетела авиация, и в Славянске начался настоящий ад.
- Они разрушили все, что можно, - рассказывает женщина. - Администрацию, систему водоснабжения, газовую станцию. Знаете, много раз мы видели самолет-разведчик, летающий над зданиями заводов и больниц. А спустя некоторое время их обстреливали из минометов.
Во время нашего разговора со взрослыми, «сепаратист» Богдан смирно сидит и рассматривает проезжающие мимо автомобили. Но, когда родители заговорили про бомбы, мальчишка вскакивает и сам вступает в диалог:
- А знаете, как бомбы свистят, когда падают? - ребенок изображает звук, на самом деле напоминающий тот, что мы с вами слышали разве что в военных фильмах. - А знаете, что сразу же, как только его слышишь, нужно падать на землю и закрывать голову руками? Мы с папой так уже делали.
Богдан, высказавшись, спокойно усаживается на свое место. А родители молча кивают: это война, здесь для детей важны не чтение и математика, а другие знания.
«Я их знаю, я с ними воевал...»
Сейчас Славянск — это город, которого больше нет. По рассказам молодой семьи, все, кто мог, уже выбрались оттуда. Чаще всего бегут почему-то в Россию, страну, которую украинские власти очень хотят выставить в этой войне агрессором. Целых зданий в городе-герое почти не осталось, а его мирные жители - это старики, которым просто жалко бросать все и бежать неизвестно куда со своей земли. Так считает и отец Лили, пенсионер, который, кстати, родом из соседней с нами Кировской области.
- Он плохо ходит, болит нога, хромает, - жалуется женщина. - Когда уговаривали его уехать в Россию, главным аргументом для того, чтобы остаться у него было: «А вдруг бежать придется? Я же не смогу, вам только мешать буду...».
Многие друзья и знакомые Христолюбовых тоже сначала отказывались верить в то, что бегство из родного дома — единственный шанс спасти свою жизнь. Например, их 70-летняя соседка, хозяйка виноградника, была вынуждена бросить все, когда с неба начали падать снаряды. Один такой неразорвавшийся снаряд нашли прямо в огороде, отдали ополченцам, те его куда-то увезли.
- То что делает киевская хунта, обычный геноцид, - считает Дмитрий. - Это настоящие нацисты, которые ни перед чем не остановятся, которые убивают женщин, детей, стариков. Они бомбят жилые дома, больницы, храмы. В какой стране они собираются потом жить? Наш сосед, ветеран Великой Отечественной войны, как-то сказал фразу, которая передает всю ситуацию, творящуюся сейчас на Украине. Он сказал: «Я узнаю этих людей. Я с ними воевал. Это фашисты. Значит, не всех тогда добили...».
И все же, не смотря на то, что страшные воспоминания вряд ли когда-нибудь сотрутся, эта семья верит, что впереди их самих и их землю ждет светлое будущее. Ведь справедливость должна одержать верх.
