Путевку в детский оздоровительный лагерь на берегу Волги я достала через знакомых. В назначенный день "кортеж" из двух микроавтобусов с сопровождением автомобиля ГИБДД увез моего ребенка в лагерь, находящийся в 120 километрах от Йошкар-Олы. Через три часа, когда ребят и взрослых привезли на место, дочка мне позвонила и описала вкратце обстановку. Я успокоилась.
 
Упала на
ровном месте
Через час мой ребенок позвонил снова. Дочка так рыдала в трубку, что я не сразу разобрала слова. Оказалось, она упала, когда бежала по асфальтовой дорожке к корпусу. Да так сильно, что в четырех местах разодрала левую ногу.
Директор лагеря, на глазах которой упала моя дочь, сразу же вызвала своего врача. Все раны и ссадины тут же, на улице, были обработаны, и про моего ребенка... благополучно забыли. На шесть дней!
С дочкой мы ежедневно созванивались раз по 5-8. Она плакала и просилась домой. Говорила, что ей в лагере очень плохо. Но приехать к ней я смогла только в воскресенье, на седьмой день ее пребывания в ДОЛе.
Долгожданная встреча с ребенком оказалась для меня, мягко говоря, шокирующей. Расположились на скамеечке у ворот лагеря, потому что на его территорию нас не пустила охрана (мы приехали не в родительский день). То, что моя дочь при плюс 35 градусах ходит в джинсах, меня обескуражило. А потом я поняла, что под плотной одеждой она прятала от всех свои раны. Когда мы сняли джинсы, я ужаснулась: на ноге большая короста размером с мою ладонь, ниже еще две раны, размером поменьше, одна под коростой, другая открытая, наспех заклеенная пластырем. И по всей ноге - струйки засохшего гноя... В гное была и внутренняя сторона джинсов. От увиденного у меня закружилась голова. Я тут же усадила дочь, положила ее ноги себе на колени и начала обрабатывать раны, попутно успокаивая и ребенка, и себя.
 
Главное -
развлечь детей!
Дозвониться мне удалось только до вожатого - старший воспитатель отряда трубку так и не взяла. К нам выбежал парнишка в сарафане и парике с косичками: у них мероприятия ежедневно, они не дают детям скучать. Когда я продемонстрировала вожатому ногу дочери, он, округлив глаза, сказал: "Первый раз вижу!" Волну своего возмущения я корректно ограничила фразой: "Неужели ваши меро-
приятия важнее здоровья ребенка?!"
Первый раз загноившиеся раны моей дочери увидела и молоденькая медсестра, которую привел уже вожатый. Она пыталась оправдаться, тут же свалив всю вину на ребенка: "Почему ты ко мне не подошла и не сказала? Почему не обратилась за помощью? Все ребята, у кого есть царапины, сами приходят ранки обрабатывать!.."
Но моя дочь - не все. Она не пойдет самостоятельно на экзекуцию по смазыванию ран зеленкой. Она ребенок и панически боится боли! А вот куда смотрели шесть дней взрослые?! Неужели они не видели, что девочка все время плачет и прячется, не бегает, не играет со всеми вместе, не танцует, не поет, не купается и в жару не снимает джинсы?! А еще хромает и босые ноги в сланцах заклеены пластырем?!
Медсестра и вожатый на это твердили только: "У нас 180 детей, за всеми не
углядишь!"
В итоге медсестра увела моего ребенка, наложила по всей ноге мазь с антибиотиком и перевязала раны бинтом.
Домой дочку я не забрала, как она ни просилась. Возможно, кто-то меня осудит... Но я решила, что если уж суждено моему ребенку один-единственный раз в жизни побывать в лагере, то нужно пройти это испытание до конца - и ей, и мне.
 
"А у нас все
хорошо!"
После нашего приезда все взрослые работники лагеря дружно взялись опекать мою дочь: врач или медсестра несколько раз в день обрабатывали ей раны и делали перевязки, вожатый и воспитатель приобщали ко всем мероприятиям, а директор лично сопровождала ребенка в медпункт и проконтролировала смену постельного белья, испачканного гноем и зеленкой.
Что интересно, девочку даже свозили в городскую больницу на прием к хирургу. Тот сказал, что ухудшений нет, лечение назначено правильно. Но никакой справки не выдал, так как у ребенка не было с собой медицинского полиса.
Через неделю мы приехали в лагерь снова - на родительский день. За полчаса со мной пообщались все - директор, старший воспитатель, врач лагеря. Все наперебой уверяли меня, что с ребенком полный порядок, раны заживают, девочка очень активная и общительная, в общем, все хорошо! Само собой. Но "все хорошо" было бы сразу, если бы про ребенка не забыли и начали лечить, а не дожидались приезда родителей, которые показали им гниющие раны на ноге девочки.
 
А "хата" все равно с краю
Меня поразило, что после всего случившегося взрослые все равно попытались выйти сухими из воды. В какой-то момент врач лагеря отвела меня в сторону и сказала: "У вашей дочери проблемная кожа, все укусы насекомых и царапины воспаляются. Сдайте анализы крови и мочи на сахарный диабет". При этом никакого письменного направления с рекомендацией я, естественно, от нее не получила. Только устно. Но мне и без всяких анализов было видно, что, как только дочку начали лечить - обрабатывать ногу и поить таблетками, раны сразу же стали заживать. Страшно даже представить, что могло бы случиться, если бы мы тогда не приехали!..
В итоге я все-таки услышала от врача то, что отражает самую суть нашей истории. Женщина сказала: "Да, признаюсь, вашего ребенка мы потеряли..."
Из лагеря моя дочь приехала со справкой. Печать и три подписи, все как положено. Цитирую: "Получала лечение по поводу: инфицированная рана левой голени. Проведенное лечение: перевязки".
Фактически ребенка лечили только семь дней, хотя в справке указано две недели. Нет ни названия мази, ни таблеток, ни записи, что на прием к хирургу возили...
Первый (а может, и последний) опыт лагерной жизни моего десятилетнего ребенка оказался не самым лучшим. Но поучительным и для нее, и для меня, и для других родителей. Девочка виновата только в том, что она упала, если можно вообще говорить в таком случае о вине ребенка. Счастье, что все благополучно закончилось: не случилось заражения крови или еще чего похуже... А вот вина взрослых, на мой взгляд, очевидна. На них лежит огромная ответственность за жизнь и здоровье детей. Будь их хоть тысяча на попечении, хоть 180 - как в данном случае.