В этом, наверное, общая наша беда и вина - мы постоянно говорим громкие и общие слова о Великой Победе, о заслугах героев и великих полководцев - но при этом по сей день, спустя уже 67 лет после войны, неимоверное, неизвестное абсолютно никому количество тех, кто так или иначе был ее участником, лежит в сравнявшихся с землей могилах. Без имен, без потомков, без лиц...

Дмитрий Шипунов, командир поискового отряда "Демос" и руководитель поискового центра "Пропавшим возвращаем имена" рассказал о некоторых новых открытиях, возникших за последнее время в результате работы:

- Направлений для деятельности - огромное количество. Отдельная тема - военнопленные. Дело в том, что почти до 1943 года у рядового состава Красной армии просто не было документов - никаких! В 43-м у солдат стали появляться красноармейские книжки, а до того времени, после того, как гражданский паспорт забирал военкомат, при всех перемещениях  (переходе в другую часть, поступлении в госпиталь) бойцы сообщали сведения о себе устно. И очень интересно с этими устными рассказами получалось у тех, кто попал в немецкий плен. Когда мы работали с немцами, мне из Германии позвонили и спросили: скажите, у вас в Марий Эл есть турки? Я, разумеется, удивляюсь, но понемногу начинаю что-то понимать. И моя догадка подтверждается. Итак, когда в немецком лагере составлялись документы на пленного, писарь стенографирует за бойцом: имя и фамилия такие-то, национальность - мари, район - Турецкий! (то есть Мари-Турекский район республики).
Сейчас в списке, собранном поисковым центром, числится около тысячи наших земляков, погибших в немецком плену. Кстати, сами немцы, по словам Дмитрия Шипунова, очень оперативно решали вопросы, связанные со своими "безымянными" солдатами. На конец войны в Германии числилось
2 миллиона без вести пропавших. В конце 1949-го года один из вопросов, которые были рассмотрены на первом же заседании бундестага ФРГ, был посвящен именно им. И решена проблема была достаточно просто: небольшие комиссии обходили всех людей военнообязанного возраста и опрашивали тех, кто принимал участие в боевых действиях: не видели ли они, как погибли или попали в плен те или иные их однополчане. Если показания хотя бы двух бывших солдат об одном и том же человеке сходились - официально считалось, что судьба человека установлена. В результате этой нехитрой, но массовой акции уже на 1950 год в ФРГ из тех 2 миллионов в списках пропавших без вести осталось всего 200 тысяч. Впрочем, в Германии для уточнения судеб своих солдат был огромный материальный стимул, а именно - проблема наследства.
Намного сложнее, увы, все обстояло (и обстоит) у нас. Еще одна проблема - те военнослужащие, кто во время своей службы были осуждены по приговору военного трибунала.
- Работая с архивами Минобороны, мы в очередной раз столкнулись с давней и больной в нашей республики темой - это печально известная 46-я запасная стрелковая бригада в Сурке, - рассказывает Дмитрий Шипунов. - Есть всем известные страницы - о том, что там был голод, приезжал Ворошилов, принял какие-то репрессивные меры к руководству и вроде бы навел порядок. А мы нашли документы, свидетельствующие о том, что в расположении этой самой бригады примерно до конца 1943 года действовал военный трибунал. И выяснилась интересная картина: этот трибунал приговорил к высшей мере порядка 48-49 человек, а еще 460 человек получили по 10 лет лишения свободы! В те времена получившим такой срок не светил штрафбат - они отправлялись прямиком в лагеря. Выходит так: судя по тому, что человек домой не вернулся, он умер где-то в лагерях, но родственникам в голову не придет искать его там! Они обращаются в Министерство обороны, где разводят руками: да нет у нас такого солдата...
Еще один вопрос, требующий детальной проработки (и отдельной публикации, которая непременно будет) - бойцы Красной армии, умершие на территории поселка Красногорский Звениговского района. Как известно, там находится госпиталь ветеранов войны. В военные годы сюда эвакуировали раненых с фронта, и на территории госпиталя поставлен памятник воинам, умершим от ран. В официальных списках этого госпиталя числится некоторое - не очень большое - число солдат. Однако, по словам Дмитрия Шипунова, есть предположение, что реальное число захороненных в поселке бойцов намного больше, чем в этих списках.
Не так давно поисковики столкнулись еще с одной проблемой, связанной с темой "потерянных имен". Всем известны братские воинские захоронения на Марковском кладбище в черте города - имена покоящихся там воинов увековечены на плитах. Но, как рассказал Дмитрий Шипунов, госпитальные списки, в которых числились эти люди, в основном умершие от ран, после увековечения пропали, а в списках этих были не только имена, но и адреса. И за последнее время поисковыму центру удалось выяснить, что более 200 человек, захороненных там, по сей день числятся пропавшими без вести, а родственники их, возможно, ничего не знают об их судьбе.
После окончания Великой Отечественной войны прошли многие десятилетия. Но те, чьи имена потерялись во мгле небытия, безмолвными призраками доселе с укором взывают к нашей совести. И игнорировать этот призыв нельзя, потому что это - наши деды и прадеды. Это - наша история.

(г. Йошкар-Ола).