- Пока жив, но болеет очень, в больнице лежит. Говорит, вот бы девчонок собрать, повидаться напоследок.
- Каких девчонок? - посуровела Надежда.
- Дочерей - Надю, Веру, Любу. У него ведь день рождения через неделю. Вы уж не откажите, он сильно болеет. Приезжайте после тихого часа, он в гематологии лежит.
Надежда положила трубку, встала из-за стола и подошла к окну. На дворе стояла слякотная осень, которую она совсем не любила. Разве что один день 30 сентября был светлым лучом, потому что праздновались именины Веры, Надежды, Любови. Именно 30 сентября родился и отец. Мать Нади говорила, что он мечтал о трех дочерях, намеревался назвать их Надей, Верой и Любой, а потом до конца жизни устраивать большой семейный праздник в последний день сентября.
Вот уж чего отец умел, так праздновать! С ним было весело и интересно, он находил повод для веселья буквально из ничего. “Надюха, - подмигивал отец дочке, - а не отметить ли нам твою первую пятерку в этом учебном году? Отметим? Мать! - кричал он Надиной маме, - я бегу за тортом!”. Потом они пили чай, дурачились все вместе и решали, что бы еще отпраздновать с таким же размахом. “О! Придумал, - хлопал отец ладонью по лбу. - Надюха, будем обмывать твои новые туфли! Согласна?”.
Когда Надя пошла в третий класс,  в семье начались раздоры. Она любила обоих родителей и не могла спокойно смотреть на то, как они ссорятся. Уходила в свою комнату и тихо плакала, не понимая, что происходит. Потом отец ушел из семьи. Взрослые ничего не объясняли Наде, только соседка однажды обронила: “Жора прижил ребенка на стороне”. А мама объяснила: у папы родилась маленькая дочка, у нее другая мама. Они с новенькой дочкой будут жить в Йошкар-Оле, а  Надя с мамой уезжают далеко и надолго.
В далеком городе Надя сильно тосковала по папе, а он совсем не писал ей писем, не присылал подарков и не приезжал сам. Ту новенькую папину дочку Надя ненавидела всей душой - она отняла у нее веселого и доброго папу Жору.
Много лет спустя мужа Надежды пригласили работать в Йошкар-Олу, и только тогда ее мать призналась: отец добивался встреч с дочерью, но она поставила жесткое условие: я не подаю на алименты, а ты никогда больше не видишься с ребенком. Он пообещал и обещание выполнил.
Надежду эта информация  разозлила еще больше: выходит, отец пожалел на нее денег? Словом, желания встретиться с отцом у Нади не появилось, а он, видимо, не знал о ее возвращении. Так и жили: она - в Йошкар-Оле, он с семьей - в пригороде. И детскую обиду на сестру Веру - “новенькую дочку” отца - Надя перебороть не смогла, оттого и не пыталась наладить с ней отношения.
А теперь, видите ли, отец ее ждет! Обойдется!
Вера
- Вера Георгиевна? Здравствуйте. Это Ольга Егоровна, жена вашего отца. Вы помните, что у него 30 сентября день рождения?
- А с чего это я должна об этом помнить?! Вы у него спросите, он про мой день рождения вспомнил хоть раз в жизни?
- Понимаете, он сейчас болен...
- Ах, вот оно что - грехи решил замаливать перед смертью! Ну, это без меня! Пусть священнику кается. Папаша! - с сарказмом выговорила Вера. - Он всю свою совесть пропил, сто лет обо мне не вспоминал, а сейчас ждет меня с подарочком? А как я его ждала в детдоме, не помнит? Да откуда ж ему знать! “Давай, Верунчик, в лавку сбегай, - передразнила она отца, - нам с матерью надо голову поправить”. А когда матери не стало, он что сказал? “Забирайте ребенка, мне его кормить нечем”. Зараза! Вы в сиротских домах жили? Нет? Повезло. А я вот хлебнула сполна. И сейчас у меня ни семьи, ни детей, ни жилья путевого - кому нужна сирота невоспитанная, дочка алкоголика? Даже сестра родная признавать не хочет - интеллигенция драная! Я как-то пришла к ней в поликлинику на прием, а она и узнавать не желает. Да и хрен с ней! Обижа-а-ется. А я-то причем? Отец ее мамашке рога наставлял, а я виновата!
- Вера Георгиевна, сейчас-то что считаться... Обиды надо отпускать. Отец давно не пьет. Вы его простите, и вам самой легче станет.
- Только не надо меня воспитывать! У него, кажется, еще одна дочь есть, вот пусть она и подставляет ему судно. А меня - увольте. Он всю мою жизнь исковеркал.
Любовь
- Любочка, это мама.
- Что случилось? Папе хуже? - забеспокоилась Люба.
- Нет, нет, я хочу сказать, что созвонилась с сестрами. Только вряд ли что получится.
- Не придут? - перебила ее Люба. - Жалко. Все-таки сестры, пора познакомиться. Надежду, конечно, можно понять - лет сорок с отцом не виделась. Он для нее чужой старик. А у Веры с ним свои счеты.  Тебе как она показалась? Шумит? Ну, она такая...Я ведь как-то пыталась с ней встретиться, но она по телефону отрезала: “У меня нет отца!”. А на работе про нее знаешь, как уважительно говорят: трудяга, мол, ответственная очень, так плиточку кладет, что ни один мужик за ней не угонится. Мне-то хотелось рассказать им, что он не такой уж плохой, что жизнь его примяла, но он, в конце концов, выпрямился, что никогда не забывал их. Помнишь, раньше говорил: “Одна Любовь осталась. Но однажды обязательно появятся Надежда и Вера”. Я думала, они поймут - ему хочется уйти прощенным. Ладно, мам, не переживай. Отец поймет.
... 30 сентября в больничном дворике сидели на лавочке три женщины разного возраста, чем-то похожие друг на друга. Говорили мало, больше молчали да смотрели настороженно. Пока совсем было неясно, что их объединяет, кроме общего отца, мечтавшего когда-то иметь трех дочерей - Надежду, Веру и Любовь.
- С именинами вас, девчонки! - сказала Ольга Егоровна, выглянувшая из больничного корпуса. - Пойдемте, я договорилась - нас всех к нему пустят. Вот уж он обрадуется...