Мы провели в лесу в общей сложности около 70 часов - это почти две рабочих недели, полных дыма, жары, пыли, тряски на сверхпроходимой автотехнике и километров выгоревшего леса. Наша работа, как и у многих других добровольцев, в основном состояла в том, чтобы не пустить огонь за так называемую минерализованную полосу. Проще говоря, за границу прорытой бульдозером дороги, освобожденной от всего, что может гореть - деревьев, мха. Глубже чем на пять метров в зону пожара заходить не рекомендовалось, но и то порой приходилось уворачиваться от падающих стволов, подгоревших у самых корней.
Хотя с тем, что пришлось выдержать тогда многим работникам леса, пожарным, спасателям и другим специалистам, наша работа не идет ни в какое сравнение. Мы общались с людьми, которым приходилось работать в наполненном гарью лесу неделями, не видя своего дома, семьи, не имея нормального питания и элементарных удобств. Марлевые повязки чернели уже через несколько часов, почти не задерживая дыма, а запах гари мерещился даже во время недолгих поездок домой. Было ощущение, что держало этих людей одно слово - НАДО.
Рассказывать о работе людей в это время можно долго. Думаю, каждый, кто своими глазами видел лесные пожары, уже никогда не бросит тлеющий окурок, не пройдет мимо оставшегося без присмотра костра. А значит, и лесных пожаров будет меньше.