Когда в деревне Изиморка Кировской области в далеких 30-х годах появилась черная легковая машина, которая привезла большого начальника, это стало целым событием для местных мальчишек…
Речь о Евгении Ивановиче Зотове, который с 1969 года почти четырнадцать лет руководил Йошкар-Олой. Его нет с нами уже два года, пока даже не установлено памятной доски, но память о нем сохранилась во всем. Это и чистая арбанская вода, и сомбатхейские застройки, и парки, и дворцы культуры, и детские сады, и жилые дома. В бытность его председателем горисполкома, по всей Йошкар-Оле массово шли стройки, и город преображался, становясь действительно похожим на столицу республики. Но далеко не многие знали о том, в каком постоянном противоборстве, в каких трудностях происходили все эти перемены. Об этом нам рассказали близкие Евгения Ивановича. Воспоминания о многих событиях сохранили и его личные дневники, которыми «Марийской правде» разрешила воспользоваться семья.
Клеймо авантюриста
«Мое поколение по воле судьбы с самого рождения оказалось обреченным на постоянную борьбу и тяжелые бои, в которых терпело большие и малые поражения и одерживало радостные победы», - писал Евгений Зотов. И это по-настоящему выстраданные слова. К двадцати годам он уже успел навоеваться на фронтах Великой Отечественной, был дважды ранен, десантник, дважды покалечился на прыжках с парашютом, объехал всю Европу и остался жив. В мирной жизни его главными врагами стали косность и бюрократизм. И чаще всего пробивать их приходилось как раз в должности председателя Йошкар-Олинского горисполкома.На этот пост Евгений Иванович никогда не претендовал. В 60-е годы он руководил Советским районом, и толкового молодого работника приметил первый секретарь обкома партии Виктор Петрович Никонов. При Зотове поселок Советский преобразился: здесь появились Дом культуры, больница, хорошая гостиница, первые благоустроенные дома и засаженный розами сквер, это в деревне-то! Кстати, о гостинице. Вернее о Доме колхозника, который был до нее. С ним, по признанию самого Евгения Ивановича, связана одна из самых позорных страниц в его истории.
В Советском уже был построен приличный Дом культуры, и с концертом туда приехала легендарная Любовь Орлова. Да-да! В те времена величайшие советские артисты проводили свои благотворительные выступления даже в поселках. «Дело было холодной зимой, - вспоминает на страницах дневника Евгений Иванович, - и она (Любовь Орлова – ред.) замерзла во время выступления, а в гостинице было еще холоднее и безобразно неуютно. Актриса отказалась ужинать в нашей ночлежке и попросила отвезти ее в город. Я сопровождал ее всю дорогу и казнил себя за нашу российскую неумытость.
Этой ночью я клятвенно решил, что во что бы то ни стало построю новую типовую гостиницу. И опять-таки помогли жители поселка: своими силами мы заложили фундамент и поставили перед фактом Госплан республики – фундамент есть, даешь деньги! Люди помогали благоустроить сквер, улицы, за два дня заложили парк, было высажено более тысячи шиповниковых роз».
Когда Никонов предложил возглавить горисполком, Евгений Иванович не сразу согласился. Ответил, что там должен быть архитектор или строитель. А Никонов, человек довольно резкий, парировал: «До хрена у нас и архитекторов, и инженеров, а толку нет! Мне нужен руководитель грамотный! А ты что, десантник, струсил?». Не трудно угадать ответ фронтовика.
С таким же настроем – все для людей и вместе с людьми – пришел новый руководитель и в горисполком Йошкар-Олы. Но как выяснилось, здесь его не больно-то ждали. Был, оказывается, свой кандидат. За спиной недовольно шептали: «Деревенского привезли». Но «деревенского» это не сильно смущало, он окунулся с головой в омут городских проблем, а их оказался целый водоворот.
А сколько километров водовода пришлось бы проложить, построить насосных станций и других технических сооружений! Срочно изучив проблему, в 1969 году Зотов обратился в Госплан республики с предложением отказаться от этого строительства и начать освоение древнего подземного русла Волги в районе поселка Арбаны. Но ответ ошеломил. «Председатель Госплана назвал тогда мое предложение авантюризмом высшей пробы и доложил в Совет министров, что новоиспеченный председатель горисполкома начал свою работу с «дурости», - писал Евгений Иванович. Но, к счастью для горожан, чиновники боялись Никонова, и поэтому идея его протеже была реализована. Первой изумительную по чистоте воду получила рабочая окраина, 9-й микрорайон. Сам Зотов не раз с благодарностью вспоминал гидролога Василия Ивановича Семина, открывшего богатство земли и подарившего городу воду, которую и сейчас можно пить прямо из-под крана.
С того момента клеймо «авантюриста» крепко приклеилось к новоиспеченному председателю горисполкома, но оно и помогало нестандартному руководителю. «Когда думать и действовать можно было только по уставу, «авантюризм» был единственным глотком воздуха для самовыражения», - размышлял в своих записях Евгений Иванович.
Горбом, потом и нервами
А еще он писал: «Я субъект сложный, непонятный». Для такой оценки есть все основания, поскольку этот «субъект» не боялся идти наперекор, казалось, всему городу. Зрелое поколение помнит, какое количество слухов породила застройка заболоченного левобережья реки Кокшаги, будущего микрорайона Сомбатхей, сколько было яростных противников. Одних почему-то привлекало болото, которое тогда делило город пополам, другие считали, что новостройки просто уйдут под землю. Но тогда эта территория была единственно возможным направлением развития. Городу с каждым годом требовалось все больше жилья, а Йошкар-Олу окружали в основном земли сельскохозяйственного назначения, и Никонов однозначно высказался, что строить на них не даст. Тогда Зотов и предложил идею строительства микрорайона на болоте способом намывного грунта, который уже успешно реализовывали, например, в Киеве. И с этим предложением согласились такие же настырные, очень современные и профессиональные проектировщики Яков Калинин, Анатолий Галицкий и Владимир Таран.С началом строительства Сомбатхея мэра города стали пинать уже все кому не лень. «Нельзя обижать уток и лишать горожан удовольствия полюбоваться болотом. Против проекта был первый секретарь горкома, Совмин, но они боялись открыто выступить против Никонова, который проект одобрил. Началось тихое противостояние», - вспоминал Евгений Иванович.
В окна квартиры, а его семья жила на первом этаже (и об этом чуть позже), швыряли всякую гадость, пришлось даже поставить сетки. «Шутники» звонили среди ночи и говорили, что заречные дома дали трещину, и Зотов чуть не в предынфарктном состоянии мчался с раннего утра на стройку. Еще, как тогда выражались, на мэра бесконечно писали «телеги», а строительство и без того ставило каждый день новые проблемы. Например, нужны были 12- и 16-метровые сваи. И их производство начали в Йошкар-Оле, что казалось делом совсем невыполнимым. Однако промышленная база была быстро создана благодаря личным связям Зотова с Георгием Аркадьевичем Караваевым, министром строительства СССР, который очень благоволил к смелому йошкар-олинскому градоначальнику. «Требовались новые магистральные сети, и все с расчетом на перспективу. Их прокладка на намывной территории была сложнее. При этом весь объем работ надо было выполнить при 50-процентной материальной обеспеченности. Все остальные средства добывались горбом, потом, перенапряжением сил и нервов», - писал Зотов. И сколько десятков лет прошло, а левобережье Кокшаги только прирастает новыми застройками.
Сам же он в то время жил с женой и дочкой по адресу: проспект Гагарина, 13а. Квартира на первом этаже как раз находилась под тремя подвальными слуховыми окнами, и полы в доме были ледяные. Не спасали ни войлочное покрытие, ни палас, и маленькая дочка болела постоянно. Даже врач попросил о личной встрече с Зотовым и начал ему выговаривать, что ради ребенка надо менять жилье. «Я не имею права, - услышал в ответ, - что обо мне люди скажут?». А еще Зотов вспоминал встречу с председателем Львовского горисполкома, с которым в разговоре обмолвился, что живет в хорошем доме, но на первом этаже. Тот удивился и сказал: «Значит, ты хреновый председатель, или твои начальники хреновые!» Евгений Иванович согласился компромиссно: «Наверное, я не совсем хреновый, а хреноватый».
Поощрение и наказание
Принимать быстрые и нестандартные решения было не совсем в духе той эпохи, которая историками еще характеризуется как период застоя. Поэтому многие действия Зотова выбивались из привычного русла, ведь часто он действовал интуитивно. Простой пример. Перед началом одной из первомайских демонстраций мимо правительственной трибуны прошла поливальная машина, и коммунальщики так постарались, что налили целую лужу. Через несколько минут по воде пошли колонны, а брызги полетели аж до трибуны. «Я быстро сбежал с трибуны, скомандовал двум милиционерам «За мной!», - рассказывал Евгений Иванович. - Забежали ко мне в кабинет, растолкали быстро всю мебель и забрали ковер 4х6 метров. Перед очередной колонной успели разостлать его поверх лужи. Люди шли по мокрому ковру, но брызги уже не летели, и переполох прекратился. Что было дальше? На приеме первый секретарь обкома дал команду горкому наказать меня за безответственную подготовку города к празднику, а потом предложил выпить за здравие и находчивость мэра города».Наказывали Евгения Ивановича так же часто, как поощряли. И обе оценки он воспринимал примерно одинаково, считая, что наказание чему-то учит, а поощрение стимулирует. Но был в его карьере случай, когда взыскание могло бы стать настоящим «волчьим билетом». В 1975 году его представили к награждению вторым орденом Красного Знамени. Но в то же время в ЦК КПСС председателю партийной комиссии Пельше поступила жалоба от граждан города о том, что якобы за счет средств на переселение из аварийного жилья Зотов построил особняк на Дубовой. В Йошкар-Олу приехал личный представитель Пельше по фамилии Жлоба, не разбираясь особо, составил справку об антипартийном и антигосударственном проступке. Никонов дважды разговаривал с Пельше, чтобы Зотова оставили на работе. И тот нехотя согласился, потому что и наказывать-то оказалось не за что. Дело было в том, что в те годы у республики активно устанавливались международные связи. С Венгрией, например, завязались побратимские отношения, и новый микрорайон получил название в честь венгерского города Сомбатхей.
Начались обмены делегациями, в Йошкар-Олу стали часто приезжать высокопоставленные персоны, очень известные люди, а для приема и размещения важных гостей в республике не было ничего. Вот и построили гостиничный дом стоимостью в 60 тысяч рублей даже не на средства марийского бюджета, а на финансирование Минбиопрома страны. «Я лично ездил к министру и выпросил эти деньги, - пишет в дневнике Евгений Иванович. - Они были перечислены заводу «Биопром» по статье «Жилищное строительство». Вот к этой строчке и придрался Пельше». Строительство было согласовано, а в итоге получилось, что когда всем по итогам пятилетки вручали ордена, Евгения Ивановича чуть с позором не выгнали из партии. В деле разобрались, через полгода Зотова отметили Почетной грамотой Верховного Совета РСФСР за безупречную работу. И она, по его признанию, стала дороже «отобранного» ордена.
Вообще если бы Зотов действовал только в рамках системы, то очень многого в городе бы просто не было. В частности, когда в Москве не разрешили строить Дворец пионеров, потому что количества населения недостаточно, стройку в Йошкар-Оле начали под маркой «средней школы». Чтобы получить средства на снос деревянных домов в самом центре города и переселить людей в квартиры, Центральный парк стал местом для сооружения Вечного огня и памятного обелиска.
Когда была утверждена скульптура солдата автора Анатолия Ширнина, саму стелу нужно было проверить на прочность в аэродинамической трубе ЦАГИ, где испытывали летательные аппараты. Но программа проверок в ЦАГИ была утверждена на год вперед, и, казалось, нет ни малейшей возможности протолкнуть нашего солдатика, чтобы успеть установить к праздничной дате. Зотов не вылезал из поездов, но добился проверки. Пробить разрешение ему помог министр СССР Караваев.
На капитальное строительство в Йошкар-Оле тратили в разы больше, чем было заложено в бюджете. Но не хватало не только денег, в дефиците были обыкновенные кирпичи, цемент, даже рабочие руки. Средства приходилось добывать всеми мыслимыми и немыслимыми способами. Так, три 12-этажных дома по ул. Советской привезены из Москвы по частям – деталям и кирпичикам. Два 9-этажных малосемейных дома напротив троллейбусного парка точно так же привезены из Подмосковья. Гранит, мрамор, щебень везли из Грузии и Армении, отделочные материалы с Мытищинского комбината. Но за все это горожане отрабатывали месяцами на их карьерах и комбинатах, куда наши предприятия командировали своих работников. Зато в марийской столице появились пять детских музыкальных школ, две художественные школы, в каждом микрорайоне создавались спортивные площадки. Жилья вводили по 180-200 тысяч кв. м в год, шло массовое строительство детских садов, поликлиник, магазинов. Тогда же начал работать и троллейбусный транспорт, сняв, наконец, острейшую проблему пассажироперевозок. До этого на остановках в час пик был настоящий коллапс, личный транспорт для тех времен был скорее экзотикой.
Город хорошел на глазах, вместо убогих деревянных сараев появились красивые улицы, ухоженные парки и скверы. В Йошкар-Олу из Омска привезли пирамидальные тополя, из Нальчика маточный материал для размножения роз. Городские клумбы украшали не только розы, но и пионы, гиацинты, тюльпаны, нарциссы. Голубые ели, дикие яблони, которые необыкновенно хороши в цвету, – за все это Йошкар-Ола быстро получила титул самого зеленого города Поволжья.
Вообще, некоторые друзья называли Зотова эстетом. Он и правда любил, чтобы вокруг все было красиво. Но красота эта рождалась в больших трудностях, очень часто вопреки Совмину республики, что, конечно, не могло не отразиться на здоровье. После 13 лет и 8 месяцев службы городу Евгений Иванович настоял на своей отставке, но продолжал активно участвовать в общественной жизни Йошкар-Олы и республики. И на последние годы жизни у Евгения Ивановича был свой особый взгляд. «Никогда не буду изношенным сюртуком, которого не жаль выбросить, - писал он, - до конца буду колючим деревом, которое может упасть только по собственной дряхлости».
Военные годы и почтовый роман: две битвы Евгения Зотова, ставшего мэром Йошкар-Олы.
