С транспортом тогда было плохо. Те, кто жил за Туршой, пользовались товарняком, который возил лес в поселок Майский (километров 20 от Турши) для строительства железной дороги до Яранска. Но пассажиров этот состав не брал, и слесари, мастера и весь обслуживающий персонал строго следили, чтобы “зайцы” на него не пробрались.

Утром на привокзальной территории я присоединилась к шести женщинам, которые собирались ехать в свои деревни из Йошкар-Олы (4-7 км пешком от Майского - это совсем немного).

Мы сумели незаметно сесть в вагон, и не дышали... Обходчики тем временем проверяли готовность состава к отправлению, но, к счастью, нас не нашли. Ждать пришлось долго. Наконец, уже во второй половине дня товарняк нагрузили, и мы тронулись.
Когда проехали Туршу, состав остановился. Ждали мы, ждали, когда снова тронемся, минут 15-20 прошло. Не выдержали. Выглянули наружу, видим: наш и следующие за нами вагоны отцепили, а передняя часть состава вместе с паровозом уехала вперед.
К тому времени уже стемнело. Но что делать? Женщины пошли пешком по своим деревням. Меня тоже звали переночевать, но я решила двигаться вперед по шпалам.

Через 6-7 км я увидела в стороне огоньки деревни, добежала до первого домика, постучалась. Хозяйка открыла дверь и, узнав, что мне негде переночевать, пригласила к себе. Душевно приняла, напоила, накормила чем могла, уложила спать. Сколько доброты было в этой простой марийской женщине (вот какие были люди полвека назад)! А утром я простилась с милейшей хозяйкой и снова двинулась в путь по шпалам.

Вокруг лес, ни души. И вдруг увидела, что навстречу идут трое мужчин. Потом разглядела, что это рабочие, в руках топоры, пила... И стало мне тревожно. Подумала я,  как лучше себя повести, и сделала так: поклонилась им первая, тепло поприветствовала, сказала, что рада встрече с ними на этой пустынной дороге. Они удивились моей смелости, но расстались мы тепло.

Оставалось идти среди деревьев еще около 6-7 километров, когда я почувствовала удушье, как перед грозой. Захотелось быстрее вырваться из этого лесного плена. Я прибавила шагу, и вот он, конец леса, конец шпал... Рядом деревня Гурьяново, через 5 километров -  Знаменка, пионерский лагерь, Яранский сельскохозяйственный техникум, а за ним еще 5 км - и Яранск, родной город.

Но неожиданно началось настоящее светопреставление. Снежная буря в считанные мгновения скрыла от меня весь мир. Думала переждать ураган в деревне Гурьяново, да только где она? Все вокруг белым-бело... Тогда я решила дойти до Знаменки, к ней дорога ведет накатанная - не заблудишься. Какое-то время шла, чувствуя колею под ногами, но вскоре и ее замело. Я искала путь, но чем дальше, тем глубже утопала в снегу. А снежный шквал все не утихал.

Мне стало очень холодно: мерзли ноги, руки, все тело  пронизывала боль, и я горько заплакала. Постепенно до меня дошло, что надеяться на спасение бессмысленно, остается только сесть и замерзнуть. И как только осознала безвыходность своего положения, сразу успокоилась. Перекрестилась на все четыре стороны (хотя раньше даже и не умела креститься), попрощалась с мамочкой, папой, братиками. Снова перекрестилась. И после этого словно тепло стало. Положила на снег свой рюкзак, села на него, поджала ноги, положила голову на руки... И такое блаженство почувствовала, словно дома под пуховым одеялом нежусь. Пурга все плотнее укутывала меня снегом, и под завывание ветра я забылась.

Очнулась от того, что кто-то тряс меня за плечи. С трудом разлепила веки и слышу: “Открыла глаза...”. Потом какие-то люди подняли меня на ноги, постарались привести в чувство. Наконец я разглядела перед собой старика. Высокий, в потрепанном длинном тулупчике, подвязанном веревкой, на голове - потрепанная шапка. А поодаль - лошадка с небольшим возком дров. Хотя дороги видно не было, животное чувствовало ее и твердо стояло на ногах, не проваливаясь в снег.

Мой спаситель рассказал, как нашел меня. “Когда лошадь подъехала к бугорку-сугробу, то сразу встала как вкопанная и дальше не тронулась”, -  объяснил он,  - вот и решил посмотреть - что там под снегом.

Сначала дед посадил меня на дрова, а затем заставил идти пешком. Километров пять мы шли рядом и разговаривали. Буря утихла. Когда подходили к  Знаменке, я стала осматриваться, искать знакомые места и на миг упустила из виду старца и лошадь. А когда обернулась к своим спасителям, никого уже не было. До самого бывшего женского монастыря (где разместился пионерский лагерь), куда, как объяснил старик, он вез дрова, лежала открытая местность. Укрыться негде. Но повсюду было пусто... Словно и не было ни старика, ни его лошади с возком дров.

Вскоре я добралась до квартиры знакомых, переночевала, а утром меня подвезли до Яранска на лошади. Дома маме и папе я ничего не рассказала - зачем волновать родных?! Но помню этот случай до сих пор.