"Мочальные" деньги
Роберта Валентиновича мы застали дома не сразу. Он был неуловим: то уходил на рыбалку, то в лес. Он очень удивился нашему интересу к мочальному промыслу. Львов оказался весьма необычным рассказчиком.
До Арды он жил в поселке Дубовском. Работал в лесу, на сплаве. Труд нелегкий, а денег платили мало. Как он сказал с усмешкой, зарплаты хватало только на то, чтобы лапти купить. А ему очень хотелось иметь велосипед. В то время все вокруг занимались заготовкой мочала.
- Древесина приходила целыми эшелонами, - вспоминает Роберт Валентинович. - Кругом же лесозаготовки, которые очень потакали заготовителям. Липы на станции было немерено, все луб и драли. Я тоже решил попробовать. Сноровки поначалу особой в себе не обнаружил, но за зиму заготовил 13 пучков лыка. Сдал мочало по 40 копеек за килограмм в Ильинке, стояла такая пристань ниже по Волге. И купил себе, как мечтал, новенький велосипед! Радости в душу нахлынуло - не передать. Тут мне губу-то и разъело! Больно и не перетруждался ведь, работал понемножку вечерами после смены да в выходные. В общем, понравилось. Начал работать на всю катушку.
Липа очень сильно помогла мне в жизни. Шутка ли сказать, на "мочальные" деньги после велосипеда я приобрел еще мотор "Вихрь", дюралевую лодку "Казанка", мотоцикл с коляской. Покупки по тем временам очень недешевые. И ведь заготовителей вроде меня было много! Мало того, я семью из четырех человек дважды вывозил в Крым и один раз на Кавказ. И все это не по профсоюзным путевкам, без всяких льгот. Что зимой заготовишь, на то и живешь год.
Дедовская технология
- Луб можно драть в любое время, но лучше всего он снимается во время сокодвижения. Ударишь по липе, она и раскрывается сразу. Молодняк в дело не шел, он, как мы говорили, слишком "соплив". И старые деревья тоже не годились, в них луб больше в пробку уходит. Золотое дно - стволы диаметром 16-24 сантиметра, с них шел самый высокий выход сырья.
Я ни разу не видел, как производят мочало, поэтому подробно расспросил Роберта Валентиновича о технологии. Она отрабатывалась веками. Луб драли больше зимой, когда других работ было поменьше. После ледохода липовую кору в один-два слоя клали в воду и притапливали с помощью грузов. Отмочка занимала два месяца. Только после этого мочало легко отделялось от луба. Первый слой получался самым мягким, он шел на мочалки. Более жесткие, те, что ближе к коре, использовались в малярных кистях. Ими белили потолки и стены.
Уже перед затоплением поселка Дубовского (как сказал Львов, вода наступала на станцию, "как Мамай") пошел бум на веревочку. Хорошее, ровное мочало вешалось на жердь и инструментом вроде граблей разделялось на полоски. На навивном станке из ленточек "спрядывали" непрерывный жгут толщиной не более спички. Умельцы покупали электроточило, приделывали к нему барабан, ставили все это на самодельную станину - и только успевай соединять концы мочальных полосок.
Жгут делали непрерывным, длиной сто метров. Двадцать стометровых жгутов составляли пачку, за которую платили 20 рублей. "Веревочники" зарабатывали очень хорошо. Станки на Дубовой жужжали круглые сутки. Всем тогда на переезд нужны были деньги, поэтому трудились целыми семьями. Мочальный шнур использовали на виноградниках. Лучше его ничего не придумаешь: сезон отслужил, бросил на землю - он и сгнил к весне. А вискозная веревка, мало того, что сто лет пролежит нетленно, так еще и заразу всякую на лозу напускает. Поэтому южане машинами увозили из Дубовского дешевую веревочку.
Сегодня Роберт Валентинович занимается промыслом скорее по инерции, из "любви к искусству", или, как он сам выразился, для поддержки штанов. Сдает мочалки понемножку в магазин, да и перекупщики иногда заглядывают в гости. Так что Львова смело можно назвать одним из последних мочальных "могикан".
Валерий Кузьминых.
(с. Арда Килемарского р-на).
Роберта Валентиновича мы застали дома не сразу. Он был неуловим: то уходил на рыбалку, то в лес. Он очень удивился нашему интересу к мочальному промыслу. Львов оказался весьма необычным рассказчиком.
До Арды он жил в поселке Дубовском. Работал в лесу, на сплаве. Труд нелегкий, а денег платили мало. Как он сказал с усмешкой, зарплаты хватало только на то, чтобы лапти купить. А ему очень хотелось иметь велосипед. В то время все вокруг занимались заготовкой мочала.
- Древесина приходила целыми эшелонами, - вспоминает Роберт Валентинович. - Кругом же лесозаготовки, которые очень потакали заготовителям. Липы на станции было немерено, все луб и драли. Я тоже решил попробовать. Сноровки поначалу особой в себе не обнаружил, но за зиму заготовил 13 пучков лыка. Сдал мочало по 40 копеек за килограмм в Ильинке, стояла такая пристань ниже по Волге. И купил себе, как мечтал, новенький велосипед! Радости в душу нахлынуло - не передать. Тут мне губу-то и разъело! Больно и не перетруждался ведь, работал понемножку вечерами после смены да в выходные. В общем, понравилось. Начал работать на всю катушку.
Липа очень сильно помогла мне в жизни. Шутка ли сказать, на "мочальные" деньги после велосипеда я приобрел еще мотор "Вихрь", дюралевую лодку "Казанка", мотоцикл с коляской. Покупки по тем временам очень недешевые. И ведь заготовителей вроде меня было много! Мало того, я семью из четырех человек дважды вывозил в Крым и один раз на Кавказ. И все это не по профсоюзным путевкам, без всяких льгот. Что зимой заготовишь, на то и живешь год.
Дедовская технология
- Луб можно драть в любое время, но лучше всего он снимается во время сокодвижения. Ударишь по липе, она и раскрывается сразу. Молодняк в дело не шел, он, как мы говорили, слишком "соплив". И старые деревья тоже не годились, в них луб больше в пробку уходит. Золотое дно - стволы диаметром 16-24 сантиметра, с них шел самый высокий выход сырья.
Я ни разу не видел, как производят мочало, поэтому подробно расспросил Роберта Валентиновича о технологии. Она отрабатывалась веками. Луб драли больше зимой, когда других работ было поменьше. После ледохода липовую кору в один-два слоя клали в воду и притапливали с помощью грузов. Отмочка занимала два месяца. Только после этого мочало легко отделялось от луба. Первый слой получался самым мягким, он шел на мочалки. Более жесткие, те, что ближе к коре, использовались в малярных кистях. Ими белили потолки и стены.
Уже перед затоплением поселка Дубовского (как сказал Львов, вода наступала на станцию, "как Мамай") пошел бум на веревочку. Хорошее, ровное мочало вешалось на жердь и инструментом вроде граблей разделялось на полоски. На навивном станке из ленточек "спрядывали" непрерывный жгут толщиной не более спички. Умельцы покупали электроточило, приделывали к нему барабан, ставили все это на самодельную станину - и только успевай соединять концы мочальных полосок.
Жгут делали непрерывным, длиной сто метров. Двадцать стометровых жгутов составляли пачку, за которую платили 20 рублей. "Веревочники" зарабатывали очень хорошо. Станки на Дубовой жужжали круглые сутки. Всем тогда на переезд нужны были деньги, поэтому трудились целыми семьями. Мочальный шнур использовали на виноградниках. Лучше его ничего не придумаешь: сезон отслужил, бросил на землю - он и сгнил к весне. А вискозная веревка, мало того, что сто лет пролежит нетленно, так еще и заразу всякую на лозу напускает. Поэтому южане машинами увозили из Дубовского дешевую веревочку.
Сегодня Роберт Валентинович занимается промыслом скорее по инерции, из "любви к искусству", или, как он сам выразился, для поддержки штанов. Сдает мочалки понемножку в магазин, да и перекупщики иногда заглядывают в гости. Так что Львова смело можно назвать одним из последних мочальных "могикан".
Валерий Кузьминых.
(с. Арда Килемарского р-на).
