В “сметанной деревне” (примерно так можно перевести на русский язык название Лайсола, что в Советском районе) верили и верят в разных Богов. Большинство в “русского Бога” (так местные пожилые жители называют иногда Христа), некоторые - в языческих божеств дохристианских времен. Последние ходят молиться в священные рощи или (в окрестностях с рощами не очень “густо”) просто отдельным священным деревьям. Точнее, ходили молиться, сейчас Лайсола, которой по официальной версии еще в 1992 году исполнилось триста лет, уже не та большая и густонаселенная деревня, какой была раньше, многие дома стоят пустыми, молодежь все больше в город рвется.
Тем не менее ее древняя история не пресеклась, лишь “взяла паузу”, которая уже заканчивается. Рядом с ветшающими деревянными домами понемногу вырастают каменные особнячки - городские жители позавидуют, хозяева этих домов рожают детей и вовсе не стремятся в “каменные джунгли”. Впрочем, вернемся к разговору о былой жизни деревни. Несмотря на приверженность “русскому Богу” среди местных православных никогда не исчезало и почтение к старой вере, тем более пренебрежение ее традициями было наказуемо.
Людмила Рыбакова, которая уже два десятка лет лишь наездами навещает родителей, вспоминает: “Я маленькая была, еще в школу не ходила, и забрела однажды на окраину деревни, где росло несколько деревьев, куда ходили молиться марийским богам, оставляли на земле пожертвования. Я что - малышка, увидела под деревом монетки (советские еще), набрала и домой принесла. Смотри, мол, мама, что нашла. Мать, хоть и молилась на иконы, перепугалась. Отнеси, говорит, назад, а то беда будет. Я отнесла, а вечером вдруг так мне плохо стало, заболела. И ведь не простужалась, причин вроде не было для болезни. Слегла, не вставала долго, плохо даже помню, что было, все бредила. А потом мать пригласила знахарку. Та что-то надо мной пошептала, и через несколько дней я пошла на поправку”.
Ее отцу Николаю Герасимовичу уже за семьдесят, и его взгляды на общение с высшими силами еще определеннее. Растут на его участке две липы, священные. И хотя давно уже никто не молится у них, хотя одна из них наполовину засохла, спиливать ее он категорически не хочет. Да что там спиливать?
- Даже если упадет дерево прямо на картофельные грядки - убирать не буду, грех это, - говорит он. - Вот у нас в деревне дачники один дом выкупили, приезжали на лето воздухом подышать, огород посадить. А прямо во дворе у них росло другое священное дерево, тоже уже старое. Оно от времени уже высохло, новые хозяева и решили его свалить. Спилили, а потом сожгли. И что? Немного совсем времени прошло, как жена хозяина дома (а она молодой совсем была) заболела тяжело и умерла вскоре. С тех пор дачу эту, считай, забросили, приезжает хозяин лишь несколько раз за лето. Посадит огород, соберет урожай и - домой. Нет, я то дерево, что у меня на участке, и пальцем не трону.
Вообще-то, мало известная кому сейчас деревенька под именем Лайсола вполне могла стать и столицей Марий Эл. Царевококшайску (а позднее Краснококшайску) она по размерам мало уступала, а по части старины и сейчас не уступает, где в Йошкар-Оле, например, найдешь на дверях бани антикварный замок кустарной выделки позапрошлого века? А у Герасимыча висит и служит верно. За такой замок, кстати, в антикварном магазине могут хорошие деньги дать. Но Герасимыч об этом не ведает, для него главное - что этот замок ни один вор не взломает, а вот у соседей, пользующихся современными запирающими устройствами, случалось.
Яков БЕЛЕНКОВ.
(Советский р-н).
