- Здравствуйте. Признайтесь, вы любите кошек? - строго спросила женщина на том конце телефонного провода.
- Признаюсь - люблю, - рассмеялась я. - Это меня каким-то образом компрометирует?
- Жа-а-аль, - протянула собеседница. - А есть в редакции такие, кто не любит кошек?
- Наверняка, - предположила я, слегка заинтригованная. - А у вас что - котят топить некому?
- Да причем тут котята?! - возмутилась женщина.- У меня соседка сбрендила: уж полгода своего кота оплакивает, все на его могилку ходит, ни с кем не общается, ревет днем и ночью, похудела - скелетина настоящая! Всю квартиру фотографиями своего Марсика обвешала. Мы уж ей и так, и этак мозги вправляли - нет, не хочет слушать! Мыслимое ли дело - по какой-то животинке так убиваться? Мне вот на этих кошек - тьфу! У меня их не знаю, сколько перебывало - так что ж, по каждой страдать? Да пропади они пропадом! Ей бы вот какого-никакого журналиста послать, желательно не кошколюба, чтоб про ее дурость объяснил.
Иду к Софье с миссией “какого-никакого журналиста”, хотя и “кошколюбки”. Ожидаю увидеть одинокую, несчастную, мрачную, заплаканную пенсионерку, убитую горем по случаю потери любимца, затравленную соседями и, что скрывать, слегка не от мира сего. Дверь открывает еще не старая женщина с котенком на руках.
- Правда, хорошенький? - демонстрирует она мальца. - Ну, вылитый Марсик в детстве! Дашка - соседская девчонка - принесла: замерзает, говорит, в подъезде, а к ним нельзя - его Рекс мигом слопает.
Софочкина мама - Эмилия Львовна - родила дочку в 37. “Для себя”, - объяснила она окружающим. Правда, друг семьи Виктор Павлович тут же пошутил: “А мы, по-твоему, рожали детей для Папы Римского?”. Но очень скоро смысл слов Эмилии стал понятен всем: Софочка должна была делать в жизни только то, что хотела мама, и ничего более. Самое главное - постоянно (днем и ночью!) находиться подле мамы, выполняя все ее маленькие и большие просьбы, приказания, капризы.
Профессия - только по маминому хотению (конечно, врач, поскольку у мамы сердце пошаливает), увлечения - только тихие домашние (шитье, вышивание, кулинария). Замуж? “Боже упаси! Зачем нам чужой человек в доме?” Животные? “Ни за что! И так грязи хватает!”.
Софья превратилась с годами в маминого личного врача, няню, повара, портниху, сопровождающее лицо для походов в гости, кино, театр, на концерт, в “жилетку”, в которую плачутся, в “плечо”, на которое опираются, и, наконец, на склоне лет Эмилии Львовны - в сиделку.
Как ни кощунственно звучит, но эта последняя роль оказалась для Софьи милее других, потому что наконец-то дала ей возможность вследствие маминой немощи реализовать собственные желания. Правда, она настолько разучилась (а вернее, даже не научилась!) мечтать, иметь свое мнение, на чем-то настаивать, к чему-то стремиться, что ее бунт против многолетней маминой тирании вылился в весьма безобидный (с точки зрения окружающих) поступок - Софья против воли Эмилии Львовны принесла в дом кота - совсем не породистого, а обыкновенного помоечного Ваську, переименованного ею в Марсика.
Последующие 13 лет, пока жива была Эмилия Львовна, Марсик оставался для Сони главным “собеседником”: он внимательно выслушивал ее жалобы на жизнь, по-кошачьи реагируя на них, встречал вернувшуюся с улицы Соню у порога, снимал с нее стресс, уютно устроившись “воротником” на шее. В общем, лучшего друга у Софьи не было. Впрочем, что там лучшего - он оказался фактически единственным другом одинокой стареющей женщины.
Потом мама умерла, и Марсик просто-напросто стал смыслом жизни Софьи, которой больше не о ком было заботиться, кроме престарелого (по кошачьим меркам) кота. И что бы ни говорили Соне о потрясающей верности собак и беспросветной глупости кошек, она точно знала: нет на свете животного умнее, красивее и преданнее ее Марсика.
Но, к сожалению, короток кошачий век в сравнении с человеческим - Марсика однажды не стало, и мир для Софьи померк окончательно, она впала в такую депрессию, из которой, казалось, ей уже не выйти никогда. Увещевания соседей и знакомых, непонимание ими всей глубины трагедии, неуклюжие попытки отвлечь Софью от грустных мыслей только отдаляли ее от людей, усугубляя страдания.
Ей не однажды предлагали взять другую кошку - чего уж проще, вон их сколько, мечтающих о домашнем тепле, бегает по двору! Опять же в каждой бесплатной газетке множество объявлений “Отдам котят в хорошие руки”. Софья гневно отвергала подобные предложения: разве можно предать память Марсика? Разве найдется кто-то умнее и роднее его?
И только маленькая Дашка оказалась мудрее взрослых: она просто принесла Софье замерзающего котенка, и та, не умеющая думать о собственном благе, всю жизнь посвятившая заботе о своей эгоистичной матери и любимом коте, не смогла оставить без помощи лохматое существо, отодвинув свою вселенскую скорбь на задний план.
Когда я уходила, Марсик № 2 вовсю уплетал сметану из плошки, некогда принадлежавшей Марсику №1. Кажется, у него начиналась новая жизнь.
Ольга БирюЧЁва.
(г.Йошкар-Ола).
