Эта история началась 25 лет назад, когда Тамара Петрова, тогда еще молодая учительница Еласовской средней школы, смотрела телепередачу в честь Дня Победы. На экране показывали кладбище советских солдат, которое находится во Франции, близ города Валеруа. На одном из крестов она случайно увидела знакомые имя и фамилию - Иван Прокопьев. Это ее дед, пропавший без вести в годы Великой Отечественной.
- От увиденного у меня сердце дрогнуло, - вспоминает Тамара Викентьевна. - Я очень обрадовалась и удивилась. О судьбе дедушки знала немного, только из воспоминаний отца и родственников. А тут крест с его именем...
По словам ее отца Викентия Ивановича, жил Иван Михайлович в деревне Юнготы Горномарийского района. На фронт он ушел 6 февраля 1942 года, оставив дома двоих детей. (Жена к тому времени умерла). В единственном письме, отправленном со станции Шушкодом под Костромой, фронтовик сообщал детям, что служит в 70-й дивизии 208-го полка 93-го кавалерийского эскадрона. Командир - Казаев. Вместе с ним земляки-горномарийцы - Кадыков и Аташков. Но уже через три месяца после этой весточки сиротам вручили бумагу: их отец официально признан без вести пропавшим. Как оказалось, поезд, на котором солдат Прокопьев ехал на фронт, попал под бомбежку, и кто-то видел, как его, тяжело раненного, немцы захватили в плен.
В том, что дед Иван похоронен во Франции, Тамара Викентьевна после увиденного по телевизору даже не сомневалась. На одном из ближайших крестов значилась фамилия Аташков - земляка, с которым он уехал воевать. Так начались ее поиски.
Первым делом она написала письмо в Центральный архив Министерства обороны. Ей прислали ответ с адресом ветерана войны Бориса Старикова, сбежавшего из плена и ставшего участником французского сопротивления. Он проживал в Москве. На все ее письма Борис Николаевич отвечал охотно. Так из переписки с ветераном семья узнала о судьбе дорогого им человека.
С начала 1942 года фашисты отправляли во Францию многие тысячи советских военнопленных для каторжных работ на угольных и железорудных шахтах. Там работало около 150 человек наших солдат, которые были грузчиками в забое по 10 часов в смену. Норма погрузки железной руды - 16 тонн. При ее невыполнении полагалось наказание - побои унтер-офицера перед строем, лишение пищи, карцер. Но работа в шахте при этом не отменялась, и обессиленные люди погибали от побоев и голода. Их хоронили в роще недалеко от поселка Валеруа. Тела кидали в общую яму.
Борис Николаевич сообщил, что все имена  переведены с немецкого на французский, поэтому возможны искажения в фамилии Аташков. Имя и фамилия Ивана Прокопьева сомнений у него не вызывала. Но доводился ли он родственником марийской семье Прокопьевых, ветерану трудно было сказать - документального подтверждения этому не было.
Сын и внучка не отчаивались, а продолжали поиск. Судьба свела их с активисткой общества "Франция - СССР" Ивонн Тепюсс, написавшей им, что на французском кладбище покоятся 54 россиянина. Могилы оформляли местные шахтеры. Плиты и кресты с номером пленного, именем и фамилией были взяты из немецких архивов, брошенных после отступления фашистов из Франции. Однако кто именно покоится под крестом с именем Иван Прокопьев, она тоже не смогла ответить.
- Ивонн писала, что героизм и самоотверженность советских военнопленных во Франции не будут забыты никогда, - перелистывает ее письмо Тамара Викентьевна. - И у каждого надгробия всегда будут расти кусты алых роз. Только увидеть это своими глазами мне, наверное, уже не удастся. Очень трудно и дорого сейчас выехать за границу.
Точка в этой истории не поставлена до сих пор. Нет уже в живых Викентия Ивановича, до последних дней надеявшегося, что под французским крестом с надписью "Иван Прокопьев" точно захоронен его отец. А у самой Тамары Викентьевны уже подрастают трое внуков.
- Я верю, что каждый из них сохранит память о погибшем прапрадедушке на долгие годы, - с гордостью говорит она. - В честь 65-летия Победы мы обязательно возложим цветы у памятника Неизвестному солдату и, отдавая дань памяти Ивану Михайловичу, скажем: "Покойся с миром, солдат Прокопьев...".
Наверное, он, как и тысячи наших земляков-фронтовиков, навечно оставшихся лежать в землях ближнего и дальнего зарубежья, давно бы на родину ушел, да все друзей не может добудиться...