В 80-е годы, заглянув в «Книгу памяти», Иван Иванович обнаружил в списке репрессированных четверых человек по фамилии Контские – отца, двух сыновей и жену одного из них. Сразу возник вопрос: что плохого или хорошего сделали эти поляки для республики? С тех пор интерес этот не угасал ни на минуту и довел Ивана Ивановича, хотя с трудом и не сразу, даже до архивов КГБ. А с 2000 года у журналиста появилась счастливая возможность вести биографические исследования на исторической родине Контских: он переехал туда к своей дочери, вышедшей замуж за поляка.
Из глубины веков
Исторические искания довели Иванова до XVI века. В то время наставницей одного из костелов под Краковом была Дорота Контска. То, что это не просто однофамильцы, доказывает общий герб Контских, объединяющий членов династии с древних времен.
В конце следующего столетия в роду отличились генералы Контские, остановившие под Веной турецко-татарское нашествие на Европу. Два года назад в Польше это событие отметили выходом художественного фильма и установкой памятника в бывшем имении генералов в городе Конты.
Всемирно известными стали и музыканты Контские. Апполинарий Григорьевич, скрипач-виртуоз, ученик Паганини, играл при дворе Николая I, был солистом русской оперы в Петербурге, а также основателем и первым директором консерватории в Варшаве.
Поляки Царевококшайска
Как известно, во второй половине XIX века народовольцы организовали ряд покушений на Александра II. Под гребенку арестов попали и поляки Пилсудские (эта фамилия еще появится в повествовании). С ними дружил тогда и студент петербургского Лесного института Мартин Апполинарьевич Контский, сын нашего скрипача-виртуоза. Хотя его прямого участия в покушениях не доказали, все-таки такое знакомство насторожило власти и после окончания института его отправили сначала в Минск, а в 1888 году – в Царевококшайск, по сути, в ссылку, подальше от революционного эпицентра. Между прочим, здесь в те времена он стал первым специалистом с высшим образованием.
В Белоруссии у Мартина родился сын Фаддей. Ему было три года, когда семья переехала в марийский край. Мальчик проучился два класса в школе, а потом перешел на домашнее образование. Окончив с отличием медицинский факультет Казанского университета, он вернулся в Царевококшайск, хотя мог остаться в родной альма-матер.
С началом Первой мировой войны врача Контского призывают на военно-медицинскую службу, а после демобилизации он стал профессионально заниматься педиатрией, и вскоре благодаря его усилиям в Марийской АО появилась первая детская больница. Помогала доктору санитарка Зинаида Покровская, дочь священника, которая стала его супругой. Кстати, вместе с ней работала и первая жена Александра Котомкина, знаменитого уроженца деревни Савино, поэта и военного деятеля, памятник которому установлен в прошлом году на бульваре Чавайна в Йошкар-Оле.
В то же время Фаддей Мартынович, как и его предки, не был лишен музыкального дара, творческой жилки. Он прекрасно играл на фортепиано, пел в первом профессиональном хоре Ключникова-Палантая, участвовал в театральных постановках как артист и даже режиссер.
У доктора Контского был младший брат Бронислав, который родился уже в Царевококшайске. Он пошел по стопам отца и стал лесным техником. В 1921 году он спас марийскую столицу от грандиозного пожара, надвигавшегося на город со стороны Волги, организовав встречный верхний огонь. Правда, это спасение обошлось ему очень дорого: в пожаре погибли жена и дочка Бронислава, жившие в районе Сидорово. И сам он, спасаясь от огня, сломал ногу и остался инвалидом.
Пока журчал родник
В 1930 году к Контским пришло новое несчастье: Мартина, Фаддея, Бронислава и его вторую жену арестовали. Эти репрессии как будто раскололи семью по швам. За год до них Мартин Апполинарьевич стал ходатайствовать о визе в Польшу, чтобы провести там последние годы жизни. Во время ареста его обвинили в связи с польским посольством и сборе денег на вооруженное восстание в Марийской АО. Но вскоре престарелого 75-летнего отца выпустили досрочно по состоянию здоровья. Через несколько лет ему с супругой все-таки удалось выехать на родину, и есть основание полагать, что помог им в этом тот самый маршал Пилсудский, первый глава возрожденного польского государства.
Фаддей вместо полутора месяцев тоже отсидел несколько лет. После возвращения в 30-х годах он работал врачом медсанчасти НКВД и партийного диспансера (возможно, это его спасло от дальнейших репрессий), долгое время преподавал в фельдшерско-акушерской школе. Еще и сейчас в Йошкар-Оле можно встретить его бывших учеников, коллег или пациентов. Оценить достижения доктора Контского в области здравоохранения не помешала даже Великая Отечественная война. В 1942 году, когда по всей стране звучали отголоски Сталинградской битвы, ему присвоили звание заслуженного врача Марийской АССР.
Он написал три книги: «Учись беречь здоровье», «Врач и больной», «Сердце – удивительный орган». Правда, последнюю писал уже почти слепой, надиктовывая ее супруге Зинаиде Петровне. Единственная дочь Регина жила к тому времени в Петродворце и перевезла родителей к себе. Там Фаддей Мартынович и скончался в сентябре 1977 года. А через год сын Регины исполнил завещание деда перевезти его прах в семейный склеп Контских в Варшаве.
Судьба Бронислава Мартыновича оказалась самой трагичной. После ареста он отсидел пять лет, что называется, от звонка до звонка. А в 37-м его снова арестовали. Милиционеры так выкручивали его больную ногу, что в конце концов он признался в шпионстве. Через два месяца его расстреляли.
Сын Бронислава от второго брака, Эдвард, в 1943 году воевал в составе первой польской дивизии, которую организовали под Рязанью. Был награжден серебряным крестом, дошел до Берлина и остался жить в Польше. В 50 лет он скончался от тяжелой болезни и был захоронен в том же семейном склепе.
У Эдварда осталось три дочери, которые до сих пор живут и здравствуют. Они вспоминают, как в 1955 году все вместе приезжали в Йошкар-Олу к своей бабушке (второй жене Бронислава). Побывали они тогда и в Сосновой роще, где под раскидистым дубом семья Контских часто собиралась, чтобы отвести душу в разговорах на польском языке и испить чистейшей воды из родника, который звонко журчал неподалеку. Правда, к тому времени и он уже замолчал. А при жизни каждые выходные Эдвард Брониславович расстилал дома на полу карту, водил по ней рукой, вспоминая боевых друзей и памятные сердцу места, и заканчивалось это «путешествие» всегда Йошкар-Олой.
