Последняя из рода
Ефремовых
- Мама моя Ивану, то есть дяде своему, почти ровесница, он же самый младший был в большой семье Игнатия Ефремова. Вместе они росли, очень дружили, - рассказывает Нина Ведерникова. - Крепкая была семья, все работали с утра до ночи. И дом большой был, и кузница, и мельница...
В начале 30-х годов всю семью, 16 человек, выслали за Урал. Только маленький Ваня, которого один красноармеец, толкнув винтовкой в спину, подстегивая бежать, спрятался под полом в бане. Так и остался в родных местах. Зато его старшего брата (деда Нины Сергеевны), многодетного отца посадили в тюрьму где-то в Архангельской области. Жену с детьми не посмели с места тронуть, но расчет оказался верен: оставшись без кормильца, из семерых детей выжили только двое.
- Сколько таких, пострадавших ни за что, по стране! "Марийская правда" до сих пор публикует списки... Перед Великой Отечественной войной Ваню в Красную Армию призвали, он еще и в финскую успел повоевать. Потом маме письма писал, мол, не тужи, скоро приеду и не с пустыми руками, знал, как семья бедствует. Как-то умудрялся и брату своему в тюрьму посылочки отсылать с сухарями и табаком, сам-то не курил. Весной 1941 года уже домой собирался. Потом пришло извещение, что пропал без вести...
Поиск ведет "Демос"
О республиканском поисковом отряде "Демос" сегодня хорошо знают не только в Марий Эл, но и за пределами республики. Особенно там, куда отряд выезжает с экспедициями на места боев. Раскопки, перезахоронение останков, розыск родных погибших - в эти несколько слов умещается громадная поисковая работа, которую отряд ведет уже почти 18 лет. Причем демосовцы начинали и нарабатывали опыт в те годы, когда одни в нашей стране пытались элементарно выжить, а другие, идя по головам, взлететь как можно выше.
Тихо, без фанфар, не требуя наград, они возвращали и возвращают погибших солдат безутешным вдовам и матерям, выросшим сыновьям и дочерям, внукам.
- В начале прошлого года в архиве Минобороны мы натолкнулись на документы, вывезенные в конце войны из Германии, - рассказывает командир отряда "Демос" Дмитрий Шипунов. - Это оказались дела бойцов Красной Армии рядового состава, попавших в плен и содержавшихся в концлагерях. То, что не успели уничтожить немцы, в 1945 году изучили сотрудники НКВД. Часть дел, с пометками о сотрудничестве с фашистами, они изъяли. А остальные, а это около 300 тысяч дел, которые заводились только на тех, кто пересекал границы Рейха, так и остались лежать мертвым грузом в архиве Минобороны.
С того времени началась кропотливая работа, в результате которой удалось обнаружить около 700 дел красноармейцев, так или иначе связанных с Марий Эл. "Понятно, что дела заполнялись на немецком языке. Очень тщательно, с отпечатками пальцев. Мы удивились, например, увидев графы о вероисповедании и девичьей фамилии матери, - продолжает Дмитрий Яковлевич. - Над немецкими словами стоял их перевод на русский язык, сделанный, видимо, тогда же, в 1945-м. И все равно приходилось немало уточнять, перепроверять, устанавливать". Через какое-то время были уточнены данные почти 380 наших земляков, погибших в концлагерях, и опубликованы в одной из местных газет.
В настоящее время на призыв "Демоса" уже откликнулось более 60 жителей республики. И Нина Ведерникова из их числа.
Три года
плена
- Однажды села в поезд и случайно взяла в руки газету. И надо же, сразу наткнулась на знакомую фамилию: Ефремов Иван Игнатьевич. Как же я обрадовалась! Для меня всегда важно было найти его, - рассказывала мне Нина Сергеевна о счастливом событии.
Волнуясь, она теребила платочек и никак не могла успокоиться. Дмитрий Шипунов, приехав специально в Советскую школу, в присутствии учеников вручил ей копию личного дела Ивана Игнатьевича.
Как будто еще сомневаясь, внучатая племянница сначала пристально разглядела фотографию. Конечно, это он! Еще совсем мальчишеское лицо, немного оттопыренные уши - таким же Иван запечатлен на одном из довоенных снимков. Правда, с карточки в личном деле смотрят совсем иные глаза...
"С марта 1941 года дивизия, в которой он служил в составе 11 армии ПрибВО, сосредоточилась на границе Литвы. 22 июня, попав под главный удар противника, была рассеяна и уничтожена. Отдельные группы дивизии вели бои в окружении до 30 июня. Почти вся дивизия числится в списках без вести пропавших, - продолжает Дмитрий Шипунов. - Иван Ефремов, судя по немецким документам, был пленен 26 июня и в составе группы советских военнопленных доставлен в шталаг 310 (XD) Витцендорф (X военный округ Германии)".
С удивлением Нина Сергеевна узнала, что тот, кого так ждали дома, о ком так часто вспоминали, не дожил до Победы совсем немного. Не поддавшись на предложение фашистов сохранить жизнь и стать полицаем или "власовцем", он умер в концлагере в конце июля 1944 года.
Об этой истории командир "Демоса" рассказал притихшим ребятам. Они слушали его буквально на одном дыхании. Затем была минута молчания в память обо всех, сложивших головы в чужой земле.
... Что же, вот и еще одна строка из Книги Памяти дописана до конца: теперь у Ивана Ефремова из д. Красная Горка есть дата смерти и место захоронения. А сколько их, безымянных и безвестных, еще осталось...
НатальЯ Кулишова.
(п.Советский).
Ефремовых
- Мама моя Ивану, то есть дяде своему, почти ровесница, он же самый младший был в большой семье Игнатия Ефремова. Вместе они росли, очень дружили, - рассказывает Нина Ведерникова. - Крепкая была семья, все работали с утра до ночи. И дом большой был, и кузница, и мельница...
В начале 30-х годов всю семью, 16 человек, выслали за Урал. Только маленький Ваня, которого один красноармеец, толкнув винтовкой в спину, подстегивая бежать, спрятался под полом в бане. Так и остался в родных местах. Зато его старшего брата (деда Нины Сергеевны), многодетного отца посадили в тюрьму где-то в Архангельской области. Жену с детьми не посмели с места тронуть, но расчет оказался верен: оставшись без кормильца, из семерых детей выжили только двое.
- Сколько таких, пострадавших ни за что, по стране! "Марийская правда" до сих пор публикует списки... Перед Великой Отечественной войной Ваню в Красную Армию призвали, он еще и в финскую успел повоевать. Потом маме письма писал, мол, не тужи, скоро приеду и не с пустыми руками, знал, как семья бедствует. Как-то умудрялся и брату своему в тюрьму посылочки отсылать с сухарями и табаком, сам-то не курил. Весной 1941 года уже домой собирался. Потом пришло извещение, что пропал без вести...
Поиск ведет "Демос"
О республиканском поисковом отряде "Демос" сегодня хорошо знают не только в Марий Эл, но и за пределами республики. Особенно там, куда отряд выезжает с экспедициями на места боев. Раскопки, перезахоронение останков, розыск родных погибших - в эти несколько слов умещается громадная поисковая работа, которую отряд ведет уже почти 18 лет. Причем демосовцы начинали и нарабатывали опыт в те годы, когда одни в нашей стране пытались элементарно выжить, а другие, идя по головам, взлететь как можно выше.
Тихо, без фанфар, не требуя наград, они возвращали и возвращают погибших солдат безутешным вдовам и матерям, выросшим сыновьям и дочерям, внукам.
- В начале прошлого года в архиве Минобороны мы натолкнулись на документы, вывезенные в конце войны из Германии, - рассказывает командир отряда "Демос" Дмитрий Шипунов. - Это оказались дела бойцов Красной Армии рядового состава, попавших в плен и содержавшихся в концлагерях. То, что не успели уничтожить немцы, в 1945 году изучили сотрудники НКВД. Часть дел, с пометками о сотрудничестве с фашистами, они изъяли. А остальные, а это около 300 тысяч дел, которые заводились только на тех, кто пересекал границы Рейха, так и остались лежать мертвым грузом в архиве Минобороны.
С того времени началась кропотливая работа, в результате которой удалось обнаружить около 700 дел красноармейцев, так или иначе связанных с Марий Эл. "Понятно, что дела заполнялись на немецком языке. Очень тщательно, с отпечатками пальцев. Мы удивились, например, увидев графы о вероисповедании и девичьей фамилии матери, - продолжает Дмитрий Яковлевич. - Над немецкими словами стоял их перевод на русский язык, сделанный, видимо, тогда же, в 1945-м. И все равно приходилось немало уточнять, перепроверять, устанавливать". Через какое-то время были уточнены данные почти 380 наших земляков, погибших в концлагерях, и опубликованы в одной из местных газет.
В настоящее время на призыв "Демоса" уже откликнулось более 60 жителей республики. И Нина Ведерникова из их числа.
Три года
плена
- Однажды села в поезд и случайно взяла в руки газету. И надо же, сразу наткнулась на знакомую фамилию: Ефремов Иван Игнатьевич. Как же я обрадовалась! Для меня всегда важно было найти его, - рассказывала мне Нина Сергеевна о счастливом событии.
Волнуясь, она теребила платочек и никак не могла успокоиться. Дмитрий Шипунов, приехав специально в Советскую школу, в присутствии учеников вручил ей копию личного дела Ивана Игнатьевича.
Как будто еще сомневаясь, внучатая племянница сначала пристально разглядела фотографию. Конечно, это он! Еще совсем мальчишеское лицо, немного оттопыренные уши - таким же Иван запечатлен на одном из довоенных снимков. Правда, с карточки в личном деле смотрят совсем иные глаза...
"С марта 1941 года дивизия, в которой он служил в составе 11 армии ПрибВО, сосредоточилась на границе Литвы. 22 июня, попав под главный удар противника, была рассеяна и уничтожена. Отдельные группы дивизии вели бои в окружении до 30 июня. Почти вся дивизия числится в списках без вести пропавших, - продолжает Дмитрий Шипунов. - Иван Ефремов, судя по немецким документам, был пленен 26 июня и в составе группы советских военнопленных доставлен в шталаг 310 (XD) Витцендорф (X военный округ Германии)".
С удивлением Нина Сергеевна узнала, что тот, кого так ждали дома, о ком так часто вспоминали, не дожил до Победы совсем немного. Не поддавшись на предложение фашистов сохранить жизнь и стать полицаем или "власовцем", он умер в концлагере в конце июля 1944 года.
Об этой истории командир "Демоса" рассказал притихшим ребятам. Они слушали его буквально на одном дыхании. Затем была минута молчания в память обо всех, сложивших головы в чужой земле.
... Что же, вот и еще одна строка из Книги Памяти дописана до конца: теперь у Ивана Ефремова из д. Красная Горка есть дата смерти и место захоронения. А сколько их, безымянных и безвестных, еще осталось...
НатальЯ Кулишова.
(п.Советский).
