Удивительно то, что в этот же день серебряную свадьбу отметила их старшая дочь Римма, а младший сын Алексей - 13-ю годовщину.

К сожалению, мне не удалось приехать на торжество к старинному другу. Мы встретились с Софроном Ивановичем позднее. Как обычно, разговаривать уселись в саду, под старой грушей. Софрон принес из погреба яблочное вино четырехлетней выдержки, терпкое, прозрачное как слеза. Разлив по стаканам янтарный напиток, пошутил: “Учти. Только для самых дорогих гостей достаю”. И помолчав, произнес уже серьезно: “Сегодня утром Клава мне сказала: какая жизнь хорошая пришла, Софрон. Все у нас есть. И правда, даже помечтать не о чем. Только вот годы пролетели, оглянуться не успел. Давай выпьем за то, чтобы все в жизни были так же счастливы, как мы с женой”.
До позднего вечера просидели мы в саду. Софрон, еще раз сбегав в погреб, расслабился от яблочного сока и с удовольствием вспоминал свою молодость. “Я в пятьдесят восьмом году пришел из армии и жениться совсем не думал: надо было учиться. Наша семья тогда жила в Малом Сундыре, а на гулянки я бегал наверх, в Носелы, к своей любимой девушке Клаве. Не знаю, сколько бы так продолжалось, да вдруг узнаю, что к ней сватов заслали. Какая тут учеба? Прибежал к ней: ты чего надумала? Говорит, раз ты не берешь, выйду за другого. Я схватил ее за руку, ну-ка давай, пошли в загс! Все произошло очень быстро, я и дома никому ничего не сказал. Не принято было в те годы так делать, но куда деваться?”
Молодые тут же пошли в загс, зарегистрировались. На обратном пути встретили мать Софрона. Он сказал с опаской: “Мама, я женился”. “На ком?!” - “Да вот, на Клаве”. Она руками всплеснула: “Вот, хорошо! А я сон сегодня видела, будто у Кузьмы Яковлевича сундук занесли в чулан. Проснулась, неужели, думаю, сон даром пропал? Просватали ведь девку!”
К сватам, которые приезжали к невесте, Некрасов послал понятого, чтобы больше не беспокоились. Надумали молодые повенчаться. Невеста жила в Носелах, на горе. Софрон приехал за ней на тарантасе, запряженном огромным жеребцом. У горных марийцев есть такой старый обычай - прежде чем сесть на тарантас, сделать на нем кнутом крест. Перекрестил жених коляску, уселись новобрачные с иконами в свадебную “карету”. Кучером был молодой неумелый парень. Только он вожжи натянул - конь на дыбы и... понес. Еле успели ворота открыть. Летит к горе. У Софрона одна мысль в голове: “Ну, сейчас разобьемся!” Но конь, домчав до обрыва, тихонечко спустился с горы.
Венчаться с понятыми пошли пешком во Владимирскую церковь. Батюшка освятил союз Некрасовых. Они принесли с собой большой пирог с сомом. После торжества все сели за стол. Софрон со смехом вспоминает: “Батюшка ест пирог да нахваливает. Потом вдруг обращается ко мне: люди говорят, в Малом Сундыре парень девку украл. Правда? Я сижу и думаю, кто у нас такой басурман? И в голову сначала не пришло, что речь-то обо мне. И тут меня в жар бросило, да я это, говорю. Но только я не воровал. Это у меня хотели любимую украсть, а я у них свое отнял. У батюшки большая борода была, покачал он ей из стороны в сторону, рассмеялся. Раз такое дело, не отдавай ее больше никому!”
Так с Божьего благословения Некрасовы и прожили полвека. Софрон своей судьбой очень доволен. Вот нынче золотую свадьбу справили. Так уж получилось, что и дети в один день с нами женились. Все вместе и праздновали. Народу собралось! Никогда столько цветов им не дарили.
Нынешний праздник был особенный еще по одной причине. Все Некрасовы каждый год во вторую субботу августа празднуют день своего рода. Некрасовы - волжская фамилия, их много в Горномарийском районе. Встречаются обычно внизу, на нашем софроновском участке. Из всех мест родственники приезжают к своему корню - Малому Сундырю.
Гуляют от души, поют красивые марийские песни, предков вспоминают. Обязательно варят уху. Нынче родовой праздник решили совместить с золотой свадьбой Софрона и Клавдии.
“Мне уже 77 лет, - с легкими нотками грусти говорит Софрон, - жизнь пролетела. Все чаще стал оглядываться назад, особенно когда по ночам не спится. Ничего плохого о своей жизни сказать не могу. Никогда у нас с Клавой не было разлада, все годы в согласии прожили. И детьми Бог наградил хорошими - все работают на совесть. Я бы нынешней молодежи так сказал: хотите хорошо жить - трудитесь. Вот мы с Клавой до сих пор даже зимой без дела не сидим, корзинки плетем. Садом с ранней весны до поздней осени занимаюсь. Всю жизнь ему отдал без остатка. Я счастлив, что плоды моих трудов есть, наверное, в каждом горномарийском саду. Еду в автобусе, кто-нибудь да обязательно скажет: ну, Софрон, до чего у тебя груши хороши! Это мне как бальзам на душу. Кто ни просил привить яблони - никогда никому не отказывал. Не за деньги - я денег не беру, а чтобы память осталась после меня. Хочу, чтобы фамилию мою земляки не забывали. Как колокол звучит? Удар - это мгновение, а песня от него над Волгой льется, льется...”

Валерий Кузьминых.