Зас­тыв­шие эмо­ции
Бюс­ты, “мор­даш­ки” при­тя­ги­ва­ют взо­ры всех, кто при­хо­дит к Ше­ре­ме­те­вым. Леп­ная ле­по­та, слов­но пос­то­ян­ная выс­тав­ка, ук­ра­ша­ет дом. Все эти по­дел­ки Олег вы­пол­нил сам. Лег­ко за­ме­тить: у каж­до­го ли­ца - свое, не­пов­то­ри­мое вы­ра­же­ние. И ни од­но­го рав­но­душ­но­го! Этот удив­лен, тот воз­му­щен. Кто-то ску­ча­ет, сме­ет­ся. А вот зас­тыв­ший страх. Дву­ли­кий Янус в од­ном бюс­те: с од­ной сто­ро­ны ли­ца - ярая злость, с дру­гой - са­мо бла­го­ду­шие...
- Как это на­ча­лось? На­вер­ное, дет­с­кое ба­лов­с­т­во с плас­ти­ли­ном пе­ре­рос­ло в та­кое ув­ле­че­ние? - спра­ши­ваю.
- Плас­ти­лин - не мой ма­те­ри­ал. И на­ча­лось все не в дет­с­т­ве, зна­чи­тель­но поз­же, - не то­ро­пясь, рас­ска­зы­ва­ет Шереметев. - Рань­ше во­дил тя­же­лые гру­зо­ви­ки, “хо­дил” в даль­ние рей­сы, шо­фер я по про­фес­сии. В пос­лед­нее вре­мя ра­бо­таю на уа­зи­ке, во­жу ме­ди­цин­с­ких ра­бот­ни­ков по го­ро­ду, в рай­о­ны. По­ка они за­ня­ты сво­и­ми де­ла­ми, по­ка их ждешь, чем-то на­до за­ни­мать­ся, вот и ри­сую или леп­лю, как го­во­рит­ся, не от­хо­дя от ра­бо­че­го мес­та.
Я об­ра­тил вни­ма­ние на обык­но­вен­ный блок­нот, в ко­то­ром во­ди­тель от­ме­ча­ет для се­бя вы­пол­нен­ные рей­сы, ки­ло­мет­раж. Обо­рот­ные стра­ни­цы де­ло­вых за­пи­сей ис­чер­ка­ны ка­ки­ми-то ка­ра­ку­ля­ми. Ни сан­ти­мет­ра сво­бод­но­го нет. А прис­мот­ришь­ся - ли­ца, ли­ца... Слов­но тол­па бур­но об­суж­да­ю­щих что-то лю­дей. У вся­ко­го свое мне­ние. Эта­кая мно­го­ли­кая ку­ча-ма­ла тут! По­пы­тал­ся пос­чи­тать, сколь­ко же соб­ра­лось “на­ро­ду” - сбил­ся на вто­рой по­ло­ви­не сот­ни. Од­но ли­цо на­хо­дит на вто­рое, третье... И у каж­до­го своя ми­ми­ка.

Шерше ля фам!
Есть все-та­ки ка­кая-то ма­гия у чис­то­го лис­та, бу­до­ра­жит он фан­та­зию твор­чес­ко­го че­ло­ве­ка. Кем бы он ни ра­бо­тал. И гу­ля­ет ка­ран­даш или ша­ри­ко­вая руч­ка, вы­во­дит раз­ные ти­па­жи.
- Од­наж­ды в ру­ках ока­за­лась обычная окон­ная за­маз­ка, та­кую сей­час, на­вер­ное, и не про­да­ют в ма­га­зи­нах. Вре­мя дру­гих ма­те­ри­а­лов приш­ло, - про­дол­жа­ет рас­сказ Олег. - Мял-мял ее, по­ка ждал сво­их кол­лег, ви­жу - в ру­ках мо­их что-то смот­рит на ме­ня и ро­жу кор­чит. Чуть-чуть поп­ра­вил - и вот оно, ли­цо лу­ка­вое. Жал­ко ста­ло гу­бить но­во­ис­пе­чен­ную мор­даш­ку. По­жа­луй, ес­ли го­во­рить о на­ча­ле это­го “ба­лов­с­т­ва”, опять же жен­щи­ны “ви­но­ва­ты”. Приш­ли мои ме­дич­ки, уди­ви­лись вы­леп­лен­но­му “чу­ду”. И до­ма же­на Га­ли­на пох­ва­ли­ла. Те­ще Ка­пи­то­ли­не Пет­ров­не пон­ра­ви­лась го­ло­ва из окон­ной за­маз­ки. Боль­шое де­ло, ког­да жен­щи­ны муж­чин хва­лят. От­лил гип­со­вую ко­пию - не хит­рая шту­ка. По­том еще что-то вы­ле­пил - за­фик­си­ро­вал в гип­се. И еще. Зах­ва­ти­ло  за­ня­тие. А вско­ре по­нял, это так ув­ле­ка­тель­но, что вряд ли смо­гу ос­та­но­вить­ся...
Те же ри­сун­ки из сво­е­го ра­бо­че­го блок­но­та пе­ре­во­дил в трех­мер­ное изоб­ра­же­ние. Про­бо­вал ле­пить с на­ту­ры. Так по­я­ви­лись пор­т­рет сы­на Ни­ки­ты, внуч­ки Эли­ты, свой соб­с­т­вен­ный, что “сто­ро­жит” в ок­не.
Есть скуль­п­ту­ры из­вес­т­ных ис­то­ри­чес­ких лич­нос­тей. В квар­ти­ре Ше­ре­ме­те­вых “про­жи­ва­ют” Иван Гроз­ный и Петр I, ли­те­ра­тур­ные пер­со­на­жи, ми­фи­чес­кие ге­рои. Есть ба­рель­е­фы жи­вот­ных. Но аб­со­лют­ное боль­шин­с­т­во - при­ду­ман­ные Оле­гом об­ра­зы.

У жиз­ни мно­го ма­сок
За­хо­ди­ли к Ше­ре­ме­те­вым про­фес­си­о­наль­ные ху­дож­ни­ки, скуль­п­то­ры. Смот­ре­ли тво­ре­ния, до­воль­но вы­со­ко их оце­ни­ли. Да­ва­ли свои со­ве­ты лю­би­те­лю, под­с­ка­зы­ва­ли не­ко­то­рые хит­рос­ти это­го де­ла. О про­пор­ци­ях ли­ца рас­ска­зы­ва­ли.
- Ва­ять “клас­си­чес­кие” чер­ты, кра­си­вые ли­ца без вся­ко­го вы­ра­же­ния жиз­ни не хо­чет­ся, - по­яс­ня­ет Олег. - Слег­ка иро­нич­ный, шар­же­вый стиль прив­ле­ка­ет ме­ня ку­да боль­ше.
- А ка­ко­во оно - вы­ра­же­ние жиз­ни?
- У жиз­ни мно­го ма­сок, - раз­мыш­ля­ет ваятель. - Че­ло­век сме­ет­ся, пла­чет, ра­ду­ет­ся, огор­ча­ет­ся. Лу­ка­вит, от­к­ро­вен­ни­ча­ет, хит­рит. Он что-то от­к­ры­ва­ет для се­бя, что-то не по­ни­ма­ет. Удив­ля­ет­ся, зе­ва­ет, пу­га­ет­ся. Все это - про­яв­ле­ние пов­се­днев­ной жиз­ни. Лю­бое вы­ра­же­ние ли­ца мне ин­те­рес­но, кро­ме рав­но­душ­но­го!
По ули­цам спешат по сво­им де­лам лю­ди, на лицах то ли оза­бо­чен­ность, то ли без­мыс­лие, то ли все то же рав­но­ду­шие... Не от это­го ли “убе­га­ет” са­мо­де­я­тель­ный ху­дож­ник. В скуль­п­тур­ных и ба­рель­еф­ных ра­бо­тах он соз­да­ет свой мир, в ко­то­ром нет мес­та без­ду­шию. И де­ла­ет это не для выс­та­вок, а для се­бя, для родных и зна­ко­мых.
Бла­го, вре­мя для это­го есть, за­маз­ка всег­да под ру­кой, а фан­та­зии Оле­гу не за­ни­мать.