Человек он был грубоватый, простой - военный. А она - учитель французского. Искусство, балет, опера, живопись, импрессионисты... Она его так однажды и спросила: "Ну что у нас с тобой общего, что?"
А он удивленно тогда ответил: "Как что? Ты!" Да еще так красиво замуж ее по-
звал - на колени встал... перед ее мамой и попросил руки дочери. Прямо на глазах у бабушки. У самого чуть не слезы на глазах, губы дрожали. У бабушки тоже чуть ли не истерика, ее-то саму замуж выдали - отец косу на кулак намотал и из избы выволок к жениху. А тут этот на коленях.
Он и сейчас мог посреди улицы на колени бухнуться или Дашку на руки при людях взять. Ходит с ней по магазинам, за руку ее держит, говорит: "Ну, что тебе, Пуся, купить, чего тебе еще хочется?" Женщины, кто вокруг, когда такое слышат, от смущения моргают, на секунду на себя примеривая это "Пуся, чего тебе еще хочется?": "Вот бы мой меня так хоть раз спросил! Ох я бы захотела!.." И с тоской провожают "сладкую парочку" взявшихся за руку, где мужчина, не уставая, влюбленно смотрит на свою жену...
А Даша смотрела на него очень даже трезво, критически. На его скупой армейский лексикон в несколько расхожих фраз, удовлетворяющих все вопросы: "Убыл-прибыл-отставить-разрешите здесь находиться". Даже когда он пытался сказать Даше что-то про ее красоту, выразить словами свое впечатление и переживание, у него все равно получалось сухо и по-военному немногословно. Или когда они обсуждали накануне выходных, как лучше их провести, он, путаясь в Дашиных пожеланиях, вдруг говорил: "Ты мне задачу поставь". И подытоживал: "Задача поставлена, значит, выполнима". Первые четыре года в тайге, куда они
уехали служить, она рыдала каждый день. "Пуся, ну потерпи, потом будет легче", - обещал муж. Легче не наступало никак. Работы не было, подруг тоже. Один муж - все общество. Как карцер - с видом из окна на таежные угодья!
Муж, холодея, иногда отпускал ее съездить к маме. Погостив, она все-таки возвращалась домой, к бескрайней радости мужа. Однажды так и сказала маме: "Все. Пора домой". Та ответила: "Ну все, Даш, ты привыкла". Дома-то своего у нее по большому счету никогда не было - служебные, временные квартиры, а то и общежития. С наскоро сколоченной-свинченной-сваренной мебелью, потрепанной в переездах. Вот только страха, где жить, у нее никогда не было. Так и стало для нее: "Дом - это там, где ее муж".
А еще она знала, что в ее жизни есть только два человека, кто укрывают ее от ветра. "Пусь, встань за меня, тут дует", - заботливо говорил муж. Так только мама в детстве могла за себя спрятать. И муж. Если какая-то неожиданная, даже предполагаемая опасность, он, ни слова не говоря, укрывал ее собой. Рефлекс у него был на нее - укрывать собой. "Пусь, у меня только две характеристики жизне-
способности и выживаемости". - "Говори по-русски". - "У меня есть только ты и футбол. Ну, работа, это само собой".
Военным он решил стать еще в четыре года. Страсть, мания, почти диагноз... Таким военным и был. Иногда начнет говорить о технико-эксплуатационной части локации, рисовать ей графики траектории приземления самолетов, Даша слушает полночи с вытаращенными глазами, пытаясь не уснуть, чтоб не обидеть вошедшего в азарт мужа...
Как-то на недельку к Даше приехала погостить институтская подруга. Незамужняя уже по "третьему разу", уставшая и намотавшаяся по "мегаполисам", она отозвалась на Дашино приглашение в гости. Они гуляли по отстроенному, выметенному, свежевыкрашенному городку, собирали малину, сушили полезные дикие травы... А во-
круг кипела гарнизонная жизнь. Строевым шагом проходили бойцы срочной службы: "Выше ногу, четче шаг! Песню за-пе-вай!" Стайкой на велосипедах ехали контрактники и офицеры... У подруги просто разбегались глаза. Столько мужчин сразу в единицу времени и пространства! И каких - все как на подбор. Такого в мегаполисах не увидишь. Подруга "ожила".
"Даш, а трудно с военным жить?" - "Да, конечно, трудно. Тут вот наготовила ему борща кастрюлю пятилитровую, плова целый казан, а он приходит: "Пусь, а свари супчик с килечкой в томате, ма-аленькую кастрюльку, а?" Пришлось в магазин за килькой бежать... Они ж с кадетского детства "подсажены" на армейскую кухню. Макароны и сосиски - верх изыска!" - искренне пожаловалась подруге на жизнь Даша.
"Макароны и сосиски?! Это мне подходит, это я точно смогу!",- радостно отвечала гостья, размечтавшаяся насчет очередного замужества. А Даша опускала ее на грешную землю: "Вчера просыпаюсь - в ногах на постели пятно от кофе. На тумбочке тарелка из-под супчика и кусок недоеденной пиццы. Это мой футбол ночью смотрел. Я чуть не разрыдалась. И вот с этим всем я спала?! Говорю ему: "Свиньи - наши друзья!" А он смотрит на меня - сто десять кг "виноватого" живого веса: "Пусь, ну постираем, ладно?" Вот как с ним жить, как?!"
Вечером со службы домой пришел муж, и подруга засобиралась в гостиницу. "Сидите, девочки, сидите!" - остановил ее хозяин. Принес тортик и букет цветов: "Это вам!" И мужественно держал нить "девчачьей" беседы, чуть не закатывая глаза от напряжения, чтоб только не показаться негостеприимным. "Даш, я прилягу, а то устал? Мы тут в Рязань слетали, туда-обратно, разгрузили-погрузили, пронумеровали..." Но встать из-за стола уже не было сил... Подружки смотрели на 110 кг "спящего" веса за столом и размышляли о загадочной мужской жизни: "Даш, может, у вас тут микроклимат какой? Особи сохранились - доисторического типа мужчины, прототип. Такой, какой должен быть, а?" - "Может быть..." - ответила Даша, усмехнувшись.