Когда-то Любочка работала в салоне красоты администратором. То есть целыми днями была на виду. Контингент в салоне разный - девочки, редко мальчики, дамы. Люди приличные, денежные. Кстати, сама Любочка должности вполне соответствовала. Длинные волосы, мастерски затонированные в натуральный каштан, почти профессиональный макияж, ухоженные ногти. Симпатичная дамочка, очень.
И вот однажды, лет двенадцать назад, в салон к Любочке пожаловал один дядечка. Ну, то есть он как бы не к самой Любочке пожаловал, а заскочил сюда подстричься - мимо проезжал.
Любочка потом рассказывала, что и не обратила бы на него никакого внимания, но дядечка начал с заметной регулярностью возвращаться. Где-то после третьей встречи Любочка заметила, что он к ней неравнодушен. Пригляделась. И понеслось...
Дядечка водил Любочку по ресторанам, целовал ей ладошки и дарил букеты охапками. Букеты, между прочим, он доставал из собственного авто при каждой встрече. Любочка была вне себя от счастья. Иногда они проводили вместе выходные, иногда ездили за город. Как-то даже успели сгонять в Таиланд на недельку.
Омрачало Любочкино счастье лишь одно незначительное, но невероятно неприятное для нее обстоятельство. Дядечка был давно и прочно женат. Жену свою, по его же словам, не любил, но воспитание сына не позволяло ему бросить женщину, шедшую с ним рука об руку всю их долгую совместную жизнь.
Любочка терпела, когда в Новый год ей приходилось вздыхать в одиночку на маленькой кухоньке. Терпела тишину телефона и ждала, пока он сам позвонит, потому что ей запрещалось набирать его номер без серьезных причин. Терпела состояние вечного ожидания чего-то.
Раз в пару месяцев Любочка устраивала, правда, концерты с истериками. Ну, как обычно, да. Она лила слезы ведрами и выкидывала очередные тапочки, которые дядечка покупал себе каждый раз после их примирения. И каждый раз, успокоившись, она спрашивала его о будущем, их совместном будущем. И каждый раз он горячо говорил ей, что осталось подождать чуть-чуть, совсем немного, еще капелюшечку. Очень знакомая многим история. И опять же каждый раз дядечка в доказательство серьезности своих намерений устраивал Любочке романтический вечер, полный шампанского, деликатесов, поцелуев и феерического секса. Любочка снова верила и снова ждала.
А время шло...
Незаметно вырос дядечкин сын. И тут бы Любочкиному другу уйти от "ненавистной" жены и прибиться к "любимой" Любочке, но... Сына надо же поставить на ноги - институт, отдельная квартира и все такое... И уж потом... Ну, в общем, ничего принципиально нового.
Любочка себя не обманывала. Она действительно искренне верила, что дядечка говорит ей правду. Все двенадцать лет. Он всегда так убедительно смотрел на нее своими грустными глазами, и Любочка верила, что такие глаза не могут врать.
И сидела она со мной и нашей общей подругой, рассказывала нам всю свою историю в подробностях и мелких деталях. Мы слушали, качали головами, понимая в стопятидесятый раз, какие же бабы дуры. Но наша Любочка все-таки нашла в себе силы и с дядечкой порвала. Она в самый последний раз вынесла его тапочки на площадку, а заодно положила на холодный пол всю связку его прошлогодних газет. Все это было сделано абсолютно хладнокровно. На этот раз Любаша не устраивала ему скандалов и истерик, а просто молча, не предупредив, вычеркнула его из своей жизни. В тот день нашей Любочке исполнилось сорок лет.
Ощущение безнадежности упало на уже немолодую женщину, которая зря потратила столько лет своей жизни на бесплодные ожидания любви, которой, видимо, и не было. Но она всегда верила, что "эти" глаза не могут врать.
Видела я те глаза однажды. Печальные глаза уставшего от жизни, уже пожившего человека. Кольцо на пальце, волосы с сединками, ботинки дорогие... У меня к нему был один немой вопрос: "Зачем он это делал? Зачем столько лет обещал то, чего все равно не будет? Зачем давал надежду человеку, ломая его жизнь? И обещал, обещал, обещал, прекрасно зная, что никогда не сдержит обещаний"...
А что оставалось нашей Любочке? Поверить в то, что в 40 жизнь только начинается. Удачи, дорогая!