Зал Дома творческих союзов в Йошкар-Оле – по адресу: набережная Амстердам, дом 2 – постепенно становится культурной Меккой города. Вот и писатели полюбили тут представлять читателям новые книги.
Недавняя презентация сборника рассказов Валерия Бердинского «Все мы люди» – это, конечно, не рядовое событие для писательской организации республики. Дело в том, что произведения одного из крупнейших современных марийских прозаиков изданы на русском языке. 17 рассказов перевёл Анатолий Спиридонов, автор эпоса «Югорно», 14 – Геннадий Сабанцев, народный поэт РМЭ. Кстати, Бердинский есть в переводах ещё и на венгерский, эстонский и казахский языки.
Выступившая на презентации литературовед Надежда Федосеева отметила особенности языка и стиля писателя. Его индивидуальный взгляд на мир простого человека, в котором главенствуют понимание и сочувствие.
У В. Бердинского есть роман «Тый – мылам, мый – тылат» («Ты – мне, я – тебе») о рыночной экономике переходного периода в сфере обслуживания. Он основан на личном, почти пятидесятилетнем опыте торгового работника. После окончания в 1969 году Чебоксарского кооперативного техникума он приехал в родной Сернур. Начал товароведом, вырос до председателя райпо.
Говоря о необычном сочетании этой профессии и писательства (у нас, как известно, великими литераторами чаще становились бывшие врачи), я на той презентации отметил и редкие человеческие качества Валерия Николаевича, которого знаю более тридцати лет. Сравнивая его рассказы с ранними чеховскими, подметил главное отличие: Бердинский слишком добр и гораздо ближе к своим литературным героям, потому авторскую позицию выстраивает прежде всего от сопереживания и сочувствия, а не через иронию и сарказм.
У книги «Все мы люди» хороший язык, а в основе содержания – гуманизм. То, чего современному обществу часто не хватает. Читайте и напитывайтесь сочувствием к ближнему…
* * * * *
Автор: Валерий Бердинский, писатель
КРЁСТНАЯ
«Всё, больше не могу, не выдержу и минуты!» – Вера Краснова не находит себе места, мечется из комнаты в комнату.
Подойдя к серванту, схватила рамку с фотографией. Но ничего не увидела. Всё в тумане. И так уже который день.
– Умереть... Ждёшь ли меня, Владик? Почему молчишь? – поглаживая фото, говорит она. – Где ты? Почему я тебя не вижу?
Забыв о фотографии, прошла в спальню, потом оказалась в ванной. Бездумно включала и отключала воду. Потом вернулась в зал, села на диван, прилегла, но тут же встала. Снова оказалась у серванта.
– О чём хочешь спросить, Владик? Почему ты такой грустный? Почему молчишь? Эх, Владик, Владик... Я бы всё тебе сказала, но не успела. У нас был бы сын, Владик. А теперь... и он ушёл. Оставил меня.
Рамка выскользнула из рук женщины, упала на пол, но она этого не заметила.
В её руке блеснуло что-то острое, слёзы хлынули из глаз. Вера поняла: она зажатым меж пальцами лезвием водит по набухшей вене.
– Прячешься? Почему? – уговаривала исчезающую на глазах вену.
Чыр-р, чыр-р – зазвенело в ушах. Чыр-р, чыр-р...
Вера неожиданно поняла: это в комнате надрывается телефон. Точно, телефон.
«Нашли время», – недовольно подумала она, направляясь к аппарату.
– Вера, Веруня, помоги! – услышала Вера в трубке. – Нужна кровь!
– Кровь?
– Да, Вера.
– Кровь...
– Да, кровь, срочно! Вера, пойми, скоро...
– А кто это?
– Я, Аня! Ты чего, Вера? Не узнала?
– Аня?
– Вера, это я, Аня! Что с тобой?
– Ничего.
– Вера, я тебя не узнаю. Всё не можешь успокоиться? Беда бедой, но надо жить! Понимаешь? Нельзя уйти вместе с покойником. Ведь жизнь даётся человеку лишь раз. Слышишь, Вера? У тебя всё ещё будет. Ведь молодая, красивая.
– Ну, скажешь тоже, красивая, – в голове Веры прояснилось. – Аня, я сейчас, не клади трубку, в ванной вода бежит...
– Подожду, иди, выключи.
Вода уже лилась через край. Закрыв кран, Вера вернулась к телефону.
– Ань, что случилось, какая кровь?
– Алик в операционной, не хватает крови для переливания. У него первая группа, отрицательная. Я вспомнила, что и у тебя такая же группа, и резус тот же.
– Да, у меня первая группа, отрицательный резус. Но что случилось, Аня? Ведь Алик был здоровым ребёнком.
– Вера, Верунь, потом расскажу. Спаси. Приходи в республиканскую больницу, помоги спасти Алика...
– Жди, Аня, я быстро. Доеду на такси.
– Я заплачу.
– Ты что, Аня? Уже одеваюсь…
– Быстрее! – торопила она пожилого таксиста. – Включите фары! Там ребёнок умирает, восьмилетний мальчик! Надо спасать.
– На дороге гололедица.
– Не бойтесь, не разобьёмся. Теперь не разобьёмся.
Не понял таксист молодую женщину, только несколько раз украдкой посмотрел в зеркало. «Теперь не разобьёмся. Почему теперь? Некогда выяснять. Надо следить за дорогой. Два дня подряд лил дождь, а теперь похолодало. Дорога – как каток».
Вера готова была отдать для Алика всё. Но больше двух норм крови не взяли. Совсем недавно она хотела перерезать себе вены, а сейчас поняла: её кровь поможет сохранить жизнь другого человека. Тогда надо жить. Значит, её жизнь нужна ещё кому-то.
Выяснилось: Алик вернулся из школы и неожиданно упал в обморок. В больнице узнали: у ребёнка белокровие. Чтобы спасти его, нужно было сначала поменять всю кровь. А потом уже лечить...
Вера в тот вечер долго не отходила от ребёнка. Аня уже не пыталась отправить её домой. Она не хотела ворошить старое, но события двухнедельной давности не давали покоя. Осторожно спросила:
– Как могло случиться такое? Ведь не первый рейс. В прошлом году ездил аж до Волгограда. Зимой был в Ростове...
– Сказал, что две ночи ночевали в дороге...
– Заранее не дано знать: когда, как и что будет, – задумчиво произнесла Аня.
– Ведь уже вернулись. Были здесь, на марийской земле. До Йошкар-Олы после Чебоксарской ГЭС совсем недалеко. Наверное, устали, остановились отдохнуть. Ох, Владик, и надо же было тебе угореть.
– А ведь говорили, что кабина плохо закрывалась, – вздохнула Аня.
– Знаешь, Аня, я даже не успела сообщить ему о своей беременности.
– Вот как?
– А теперь... Случился выкидыш. Был мальчик.
– Такая беда сломит хоть кого. Слава Богу, сама осталась жива.
– Моя жизнь...
– Вера, надо жить! Ещё встретишь...
– Аня... Ведь я любила Владика. Разве могу другого?
Аня замолчала, она поняла: рано говорить об этом. Она опытней, старше на пять лет. Не так уж и мало. И сама живёт без мужа. Вот посоветовала подруге – самой стало неудобно. Нынче мужчины легкомысленные. «Баламут Толик соблазнил и оставил. А теперь... сын болен. Сын болен, болен...» – Аня вытерла слёзы.
Они землячки, из соседних деревень. Обе учились в Купсолинской школе, знают друг друга хорошо. В школе мало общались, а вот в городе встретились. Приехали в Йошкар-Олу учиться, но ни одна не поступила. Аня пошла на стройку, стала штукатуром-маляром, Вера – парикмахером. Именно там увидел её Владик, стройную, большеглазую. Неделями осаждал. Работал шофёром, но в коммерческой фирме платили неплохо, наскрёб на «хрущёвку».
– Говорят, это страшная болезнь, – снова заплакала Аня.
Вера тоже не удержалась.
Наконец появился врач.
– Что это такое? – спросил он строго. – Что за слёзы? Ребёнок должен победить болезнь. Понимаете? Победить! Надо хорошо ухаживать за ним, поддерживать, сделать несколько переливаний крови.
Обе как по команде перестали хлюпать.
– А он будет жить?!
– Да, он выздоровеет. Скажу прямо, надо будет много крови, лекарств. Всё это стоит недёшево. Но, я вижу, вы молодые. Осилите. На сегодня можете идти домой.
Аня пригласила Веру к себе. Убеждала, что места хватит в их общежитии гостиничного типа. Вера почти согласилась, но вспомнила о затопленной ванной и сказала:
– Аня, сегодня я хочу отдохнуть. Очень устала.
– Хорошо, Вера. До свидания.
Вера убрала воду в ванной, прибралась, перемыла посуду и присела на кухне. Почувствовала слабость и решила пораньше лечь спать. Перед тем как лечь в постель, снова подумала: «Моя жизнь нужна другому... нужна! Тебе, Алик, нужна моя кровь».
Аня не могла отойти от сына. Поэтому Вера ходила по предприятиям, благотворительным организациям, просила помощь. Нужны были не только деньги, но и многое другое, путёвка в санаторий, например. Вера, пробегав по коммерческим фирмам, поняла: чем богаче люди, тем жаднее. Многие не верили. Один обозвал её аферисткой. Но, выдержав это, не привыкшая повышать голос молодая женщина всё-таки так гаркнула на директора, что тот молча достал три зелёные бумажки – 300 долларов.
Так прошёл месяц, два. Сделали переливание. Больше половины крови, в общей сложности, дала Вера.
Через неделю мальчик повеселел.
– Я говорил вам! – радовался лечащий врач. – Теперь точно выздоровеет, будет жить!
В начале апреля Алика выписали. Теперь он уверенно стоял на ногах, бегал по коридору. Вручили путёвку в подмосковный санаторий.
В тот день Аня пригласила Веру, всех соседей. Усадив в центре стола Веру и Алика, одной вручила бокал шампанского, другому – стакан сока. Попросила обоих встать, зажгла свечу и вставила её в буханку хлеба.
– Это в честь второй матери моего сына. В день рождения зажигают свечи согласно возрасту. Сегодня день рождения сына и матери. Поэтому я зажгла одну.
– Крёстная, – послышалось в одном углу.
– Крёстная, – согласились в другом.
– Крёстная!!! – зашумели все. Чокнулись кружками, стаканами, фужерами, выпили сладко-кислое шампанское. На счастье!
Перевод А. Спиридонова.
