А еще у Сани любовь была. Жена гражданская. Работала, как он сам говорил, "актрисулькой" в театре двойников, изображала из себя секс-символ, икону стиля Мэрилин Монро. Хорошо изображала, талантливо, пела приятно, приглашали ее везде, чтобы кого-то поздравить, "хэппи-бёздей!" спеть. И ведущей где-то подработает, денег принесет. Себе же на перья, на блестяшки, да с дочкой по магазинам широко погулять. Саньке тоже то брючишки какие-то купит, то ремень какой-нибудь "навернутый". Готовить любила, постирать, прибраться тоже. А однажды, когда они еще только сошлись с Колесом, квартирку с дочкой за ночь оклеила. Саня как раз в командировке был. Домой вошел - и оцепенел, а из слов только "шоферская лексика"! А она хохотала, как будто не про нее, как будто оглохла.
Дочка у нее после каникул приехала, шестиклассница, так Саня сам лично в школу рядом сходил, где тоже учился, с директрисой переговорил, и дочку сюда на учебу взяли. Стали они все вместе в Саниной квартире жить. Саня по-прежнему на работу ездил, о своей машине мечтал, дочка в школу бегала, к столичной жизни привыкала. А "Монро" продолжала краситься в платиновую блондинку, губы красным, улыбаться и махать Сане в окно, провожая его на работу...
А потом наступил Новый год. У "Монро" - новогодние заработки, "самые деньги". Саня-то как новогодний праздник встречать привык - поздравление президента, салют, пару вспышек памяти, очнулся - середина января. "Новогодняя ночь" так и проходила. А тут ночные клубы столицы, штук семь, надо объехать часа за три, в самую ночь. Трезвому! Это что, праздник?! В раздумьях Саня был. "Монро"-то и не настаивала - нет так нет. В конце концов, такси можно, как всегда, заказать. Но Саня решился сам ее по клубам провезти... на "Газели".
Актрисулька его накануне салатов наготовила, продуктов они вместе в холодильник загрузили, дочку к подружке отправили и поехали "выступать". Она весело спрыгивала с подножки машины, фотографировалась на ее фоне, куталась в пушистую белую шубку, надетую прямо на концертное платье... Один клуб, второй, третий... Дальше Саня из машины уже не выходил. Она прибегала разгоряченная со сцены, чмокала его  в щеку, хохотала, мурлыкала. А у него на душе мрак.
Посмотрел он на ее выступление. Она на сцене в своем облегающем платье на тоненьких бретельках, вся в лучах света. На нее народ "пялится"... Как увидел весь этот бомонд, так ему и "поплохело". Подумал: вот захотела бы, ушла от него в одну секунду, в одну! Это что, вот так жить и секунды этой ждать?!
...Домой вернулись около четырех утра вымотанные, трезвые. Она довольная, он - злой. Сразу выпил и лег, ни слова не говоря. Она еще долго плескалась в ванной, пела, смеялась чего-то сама с собой.
А он лежал и понимал: все между ними кончено. Чтобы кто-то руку "на вентиле с кислородом" держал ?! Бросит - не бросит?! Сам брошу, пока не сообразила. Сразу же после праздников. Решено, а пока пусть попоет. И заснул.
Во сне, когда она рядом легла, обнял ее все еще как родную. А решение уже вступило в силу, заработало, начался новый отсчет времени...
рузья потом "Монро" утешали, говорили: "Зачем он тебе? Тебе из своего круга нужно пару искать. И хорошо, что ушел - у тебя и образование, и знакомые какие. Займись-ка карьерой, забудь про него, думай о себе. Зачем тебе простой работяга?.."
...Ему друзья тоже говорили: "Мужик! Правильно все сделал, не для тебя она. Посмотри на себя и посмотри на нее. Что вас связывает, что? Не любит она тебя, она с тобой только из-за квартиры жила. Ей просто жить негде было!"
Дочка, когда ей "Монро" объявила, что им придется от дяди Саши уехать, расплакалась: "Жаль, я здесь была такая счастливая". А "Монро", сама чуть не плача, обняла дочь за худенькие плечи и тихо сказала: "Моя дорогая, твое счастье не всегда зависит только от твоей мамы. Но я буду очень стараться"...