В отличие от сестер - Евгении и Екатерины, которые вовремя вышли замуж, родили и растили детей, Елена Ивановна так и не смогла создать свою семью. А жила работой - школой, своими учениками и заботами о состарившейся матери.
Пожилая женщина, зная, как устает Ленусик в школе, старалась не загружать ее своими "капризами", и все равно с каждым годом хлопот у дочери прибавлялось. Мама, ставшая инвалидом, с трудом передвигалась даже по квартире, и Елена Ивановна все чаще задумывалась: что же будет, когда мамочка совсем сляжет? Уже сегодня у нее самой почти не остается времени на свои дела - то нужно вызывать "скорую", то проводить в поликлинику, на процедуры, уколы, а еще - сбегать в аптеку, каждый день стирать, убирать, ходить в магазин и готовить диетическую еду. Она не решалась беспокоить сестер своими просьбами хотя бы о небольшой помощи. Они лишь изредка навещали мать - и на том спасибо. Ведь мама после их визитов ненадолго преображалась, к ней как будто на миг возвращалась молодость - она становилась веселой, разговорчивой.
В общем, все считали, что так и должно быть, и так будет всегда.
Но однажды Ленусик пригласила сестер, как сказала, для серьезного разговора. Евгения Ивановна и Екатерина Ивановна решили: младшенькая просто соскучилась и решила устроить маме праздник, ведь обычно они приходили по очереди.
И действительно, сестра накрыла стол, приоделась сама и нарядила мамочку. Они много смеялись, вспоминая детство и разглядывая старый семейный альбом, помянули отца и дедов с бабушками. Потом проводили уставшую маму в ее комнату, расцеловали на прощание и пообещали вскоре прийти снова, уже с внуками.
И тогда, когда все были уверены, что вечер удался, Ленусик вдруг сообщила, что теперь она намерена сказать им то, ради чего их пригласила.
- Дорогие мои, Женечка, Катюша, надеюсь, моя новость обрадует вас, - Ленусик глубоко вдохнула и на выдохе уже тише сказала, - наконец у меня будет своя семья. Я выхожу замуж за хорошего человека и намерена переехать к нему жить. Нам с вами надо решить, как мы будем теперь ухаживать за мамой.
В ответ она увидела, как  менялись лица сестер: будто в замедленном кино их довольные улыбки постепенно переходили в перекошенные гримасы, глаза одинаково прищуривались и наливались злостью. У Елены Ивановны вдруг, как в далеком детстве, когда Женя и Катя выговаривали ей за какой-нибудь проступок, засосало под ложечкой. Она уже была готова пойти на попятную, но тут вспомнила его - мужчину, ставшего ей таким же дорогим, как мама и сестры. Каждый вечер он ждал ее в своей холостяцкой квартире, которую Ленусик мечтала сделать их общим домом.
- Ты понимаешь, что бросаешь нашу маму?! - накинулись на нее разъяренные сестры. - Ты хочешь пожертвовать ею ради какого-то мужика?! У тебя ничего не выйдет. Мы всем расскажем, какая ты есть, мы... обратимся в СМИ!
Еще некоторое время они припоминали ее прошлые ошибки, называли неблагодарной эгоисткой. Ленусик слушала их молча, а потом резко оборвала:
- Ну, хватит кричать - мама отдыхает. Что бы вы ни говорили, свое решение я не изменю.
Собрала грязные тарелки и направилась в кухню.
Ошарашенные Евгения и Екатерина оделись в одиночестве и вышли из квартиры, хлопнув дверью.
Несколько дней они бурно обсуждали "бунт" младшей сестры, придумывали, как ее приструнить. В конце концов решили "обратиться к руководству". Директриса школы, где работала Ленусик, терпеливо выслушала по телефону их пафосную, сочиненную накануне речь, которая завершалась назидательно: "Мы считаем, вы должны на нее подействовать и отговорить от замужества, чтобы спасти нашу мать".
- Вот как?! - послышалось на другом конце телефонного провода. - Вы знаете, а мы очень рады за Елену Ивановну и обязательно от души поздравим ее со знаменательным событием. Вам же я, как педагог с тридцатилетним стажем, настоятельно советую сделать так же  и просто разделить со своей сестрой ответственность за старость матери. А теперь извините - уже прозвенел звонок, и мне пора на урок...