Издана очередная, четвёртая книга поэзии Геннадия Смирнова – «Листоверть». Пройти мимо этого события невозможно по двум основным причинам. Во-первых, стихи хорошие. Во-вторых, автор самобытен, каким и предъявил когда-то себя нам, нынешним его друзьям и приятелям из бывшего литературного содружества местных поэтов…
В республиканском литературном объединении – при редакции газеты «Молодёжный курьер» (бывший «Молодой коммунист») – он появился году в 1988-м, вскоре по возвращении из довольно долгих скитаний по городам и весям европейской России. В отличие от влившегося в наши ряды примерно тогда же Игоря Петрова, обрушившего на нас язык и темы продвинутого молодого современника, Геннадия почти все приняли благожелательно. В стихах он был и остаётся традиционен – в привычных классических формах, легко читаем и узнаваем. Некоторые трудности прочтения могут возникнуть, разве что, от обилия порой затейливых, неожиданных образов. Почти всегда они выражают состояния природной среды, выдавая тонкую наблюдательность автора и его привычку мыслить (точнее, жить) в неразрывном единстве с этими подмечаемыми явлениями. Вот по паре начальных строф из двух стихотворений его первого сборника «Палитра» (1991):
* * *
Сыплет листвою, как сенной трухой.
Лодка печали причалить не может,
Мыслит природа пожар снеговой.
В чёрные дыры оконных глазниц.
Скрыла божницу в углу паутина.
Тьма восстаёт из щелей половиц…
* * *
И ревел, как ребёнок от боли.
Ну зачем он приходит сюда,
В этот город, из чистого поля?
Лабиринты панельных коробок,
Где собаки голодные злы
И шпана за копейку угробит?..
Мне более близки стихи социального звучания – те, что о состоянии общественной среды. Нельзя сказать, что у Смирнова нет об этом (есть даже в двух предложенных отрывках). Всё же в целом он соответствует характеристике (полагаю, самооценке) одним предложением в «Марийской биографической энциклопедии» 2017 года: в его строках – «откровения одинокого человека, знающего своё место в пространстве и передающего свои ощущения».
Интересно, сильно ли отличаются самоощущения поэта Геннадия Смирнова, выраженные в сборниках, между которыми 30 лет, наполненных историческими событиями небывалой быстроты перемен. Вот из «Палитры»…
* * *
Отсыплю, как зёрна – давай подходи!
Грызите, храните, любимым дарите,
Смелее! От нежности тесно в груди.
Ну хоть бы один подошёл и спросил:
«Чего ты стоишь на пути, большеротый,
И лыбишься всем? Может, лишку хватил?»
Ну хоть вместо спичек конфорку зажечь,
Им можно холодное сердце без стука
Открыть и услышать весёлую речь.
Я руку за пазуху – думают, ножик.
Здороваюсь с девушкой – точно, маньяк!
Читаю в недобрых глазах у прохожих:
Иль слишком ты умный, иль вовсе дурак.
Мы здесь не живём, только бремя влачим.
Уж ты бы, блаженный, кандыбал со всеми,
Со всеми – вернее. А там – поглядим.
Я нежностью болен, возьмите по чуть.
Россия блаженных жалеет, не судит,
А вы норовите в канаву столкнуть.
И сцеживал с кровью по капле зверью.
За правым плечом голубая волчица,
Последней испив, пожирала зарю.
Товарищи по литературному цеху, хорошо знающие об всех особенностях и проявлениях его непростого характера, без труда представят Геннадия таким, каким он вывел себя в этом безусловно талантливом, очень искреннем, трогательном стихотворении.
Ну а этот стих, где эпиграфом строка Арсения Тарковского «Не для того ли мне поздняя зрелость…», из «Листоверти».
* * *
В зрелости поздней не ищешь отваги,Спрятанной в сердце познания ради.
Выступы ищешь в глубоком овраге,
Шероховатости видишь на глади.
Чётче рисует забытые лица.
И в череде их меняет местами, –
Кто-то мерцает, а кто-то лучится.
И с языком не связуется слово,
Если изломы в неясной оправе
Тенью скользят вдалеке от основы.
В солнечных бликах её очертанья.
Догмы сомнений, что были сокрыты,
Вскроются почками в ветви сознанья.
Не проверяя, уже не поверишь.
От созерцанья и от наважденья
Тихо уходишь, природе доверясь.
Движется тихо, размеренно в осень.
Вот уж и травы у тропки промокли
Между берёз и задумчивых сосен.
Не помню, отчего, некоторые члены литобъединения новенького посчитали художником (наверное, из-за того, что Геннадий где-то там одно время работал дизайнером). И говорили мне: обрати внимание, Смирнов видит окружающий мир глазами живописца – описывает природные явления вплоть до мелких деталей; главное, находит для этого нужные слова… Судя по начальным стихотворениям нового сборника, поэт в главном остаётся верен себе.
* * *
Синицы в смешанном лесу.
И время вяжет паутинкою
Узор воздушный на весу.
Речушка, синь с листвой смешав,
А где-то нота музыкальная
Блеснёт росинкой в стеблях трав.
Что ты частичка той земли,
Где есть тропинка и колдобина
Твоя – и в прели, и в пыли.
* * *
Может, в прошлом я не долюбил?
Даже ветер с нравом дебошира
Где-то бродит птицею без крыл.
Пустота безжизненная дач.
Не шатун ли в поисках берлоги
В глотке рык несёт, а в сердце – плач?
Золотую россыпь жгучих стрел.
И свистели звонко свиристели,
И закат лиловый душу грел.
Взгляд остановился, не погас.
На меня смотрел с дощечки тонкой –
Мне казалось, с укоризной – Спас.
Однажды я стал свидетелем необычайно сильного воздействия смирновских строк на их читателя. Первые годы после создания в Йошкар-Оле клуба авторской песни «Четверг» я был председателем жюри его главного презентационного мероприятия – фестиваля «Яльчик» на одноимённом озере. В программах летних бардовских «сборищ», где б они ни проходили по России, всегда есть так называемый ночной концерт. Поют практически все, кто решается выйти с гитарой на импровизированную сцену. Во время такого нашего концерта в 2002 году вышел крепко сбитый мариец лет тридцати пяти и объявил, что сейчас он споёт песню собственного сочинения на стихотворение Геннадия Смирнова «Давай уедем в бывшую страну...» Начинал её петь раз пять, но так и не спел. Почему? Потому что уже ко второму куплету исполнителя начинали душить слёзы… Кстати, сборник «Дым полыни», где вы найдёте означенное стихотворение, вышел из печати в 2001 году.
Немного из биографии поэта. Родился 22 февраля 1953 года в деревне Акиндулкино Медведевского района. Мама-марийка, одна растившая троих детей, Геннадия отдала в Сернурскую школу-интернат. (Как, однако, оказались похожи наши судьбы в начале жизни). С 15 лет работал на заводе. Служил на Северном флоте. Работал на предприятиях Владимирской и Свердловской областей. В 1987-м вернулся на родину. В 1991 – 1993 годах учился на Высших литературных курсах при известном московском Литинституте. Один из лучших современных переводчиков с марийского языка на русский.
Его переводом стихотворения Геннадия Ояра и завершу мою публикацию.
ЗЫБКА
И в куче хлама
Наша зыбка место обрела…
Мне печаль не высказать словами,
Что на сердце чуткое легла.
Стали мы почтенными сейчас.
Все когда-то в зыбке мы качались,
Всех она укачивала нас.
Но в зыбке то и дело
Малышня сопела и спала.
И скрипела зыбка, словно пела, –
Крепкой в доме матица была.
Разобрали дом.
Ведь не все уедут в города…
Только к новой матице сосновой
Не прикрепят зыбку никогда.
Другие выпуски поэтической рубрики читайте в специальном разделе.
