Просыпался человек трудно,
Словно умер и опять ожил.
И, не ведая о дне судном,
Он спиртное пил в больших дозах.
Видно не был человек мудрым,
Не делил свою печаль с ближним.
Напивался иногда утром
И весь день ходил в белье нижнем.
Открывал и закрывал краны,
Слушал, как стучится дождь в окна.
Были редкие слова бранны,
А безмолвие во рту мокло.
На земле ему жилось плохо,
Он давно никем любим не был.
Не с кем было о судьбе охать
И делится огурцом с хлебом.
Одиночество кривит душу,
Но безверие прямит спину.
Можно долго измерять сушу,
Забивая каблуки в глину.
Даже если есть Господь где-то
Разве ты ему такой нужен?
А скорей всего его нету,
И мамоне все попы служат.
В чем же жизни этой суть, братцы,
Для чего оно нужно счастье,
Если нужно за него драться,
Или хитро тасовать масти.
Сквозь стекло летит в луну миска,
Человек упрямо свел брови…
Но к окну не подошел близко,
Чтобы не было потом крови.
Полететь бы из окна птицей -
Только треснешься опять мордой,
Неохота просто так биться -
Ведь асфальт, как ни крути, твердый.
Проще все, когда живешь выше,
А на первом этаже – нудно
Можно правда сигануть с крыши,
Но туда еще попасть нужно.
Надоело воротить морду,
Нету больше ни во что веры…
Человек, пославши всех к черту,
Задавил себя входной дверью.
