Ну и кличка!
- Корвалол! Корвалол! – громко кричала соседка на улице.
- Господи, мама, у тети Нины, видимо, плохо с сердцем! – начала я надевать сапоги. – Побегу на улицу, может, скорую надо вызвать!
- Да нет, не ходи, - рассмеялась мама. - У Нины кота зовут Корвалолом.
Ну и кличка у животинки! У других хозяйских котов привычные кликухи – Барсик, Мурзик, Максик, Семен, а этого «сердечным средством» нарекли. Впрочем, и у хозяина прозвище было довольно редкое – Тыква. И не от фамилии образовано, как обычно случается, а совсем по другому поводу – голова у дяди Юры Корепина была поразительно похожа на тыкву. Никогда в своей жизни я больше не встречала таких голов.
Юрий Иванович работал на деревообрабатывающем станке, и когда возвращался домой, в его волосах иногда курчавилась стружка. Кудрявый Тыква имел уморительный вид. А еще сосед отличался от других тем, что вместо одной ноги у него был протез. Что случилось с его ногой, мы не знали, но часто видели, как мужики тащат домой пьяного дядю Юру, а следом идет жена Нина Петровна с протезом на плече.
Тыква был настоящим пьяницей – любил это дело до самозабвения. Если хватало сил доковылять до дома, кричал приветственно дворовым бабкам, сидящим на лавочке: «Девчонки! Докладывайте честно: к моей Нинке кобели не ходят? Нет? Жаль. Ругать не за что!». Но чаще норму спиртного существенно превышал, и если падал на пути к дому, то подняться из-за протеза уже не мог. Тогда Нине Петровне сообщали место, где валяется ее благоверный, она искала помощников и доставляла мужа домой.
Тыква-два
У Корепиных подрастал единственный сынок Витек - абсолютная копия отца, потому и звали его Тыквенок. Нина Петровна была женщиной молчаливой, угрюмой, с соседями в отличие от мужа общалась мало, работала медсестрой в стоматологическом кабинете, вечно жаловаласьна то, что плач и крики пациентов надоели ей до чертиков. У многих складывалось впечатление, что ей никто не нужен, не интересен, любит она только своего сына, причем, какой-то странной, собственнической любовью: кажется, ее бы воля, так она никого бы к нему не подпустила, никуда бы не отправила, никому не отдала.
Говорят, она иногда била Тыкву, когда он находился в беспомощном состоянии, и грозилась однажды не забрать его с улицы: «Замерзай, на фиг! Сколько можно тебя таскать!». Так и вышло: Тыква в один из дней упал в снег, и почему-то никто не заметил, как пьяного мужика постепенно заметает снегом. Когда его обнаружили, он уже не дышал.
С уходом дяди Юры прозвище Тыква вдруг приклеилось к его повзрослевшему сыну, но чтобы не перепутать, Витьку стали звать Тыква-Два. При поразительной внешней схожести он был совершенно не похож характером на своего отца. В отличие от пьяницы, балагура и гуляки Юрия Ивановича Витя был улыбчив, но немногословен, и еще обладал удивительной безотказностью. В большом дворе жило много семей, а в случае какой надобности бежали к Тыкве-Два. Тот работал водителем грузовой машины и подвозил любой груз, если попросят. Он умел ремонтировать все, что ломалось – машины, часы, сантехнику, детские игрушки, замки. Не было такой вещи, которая в руках Витьки не обрела бы вторую жизнь.
Маменькин сынок
Нина Петровна, конечно, гордилась сыном, жалела его, ругалась с соседками, досаждавшими его просьбами: «У вас кроме Витьки и попросить некого! Что ни случись – бежите за ним. А ему не надо отдыхать?».
- Нин, - смеялись соседки, - ты ж своего Витьку все время под юбкой держать не станешь. Придет какая-нибудь краля и уведет!
- Еще чего! – отмахивалась тетя Нина. – Никуда он не денется. Ему со мной лучшее всего.
А тут и «краля» объявилась – медсестра Катерина. Ой, что началось! Нина Петровна возненавидела ее лютой ненавистью. Каких только слухов о ней не распускала, как только не ругала ее при встрече. Соседи все ждали реакции Тыквы-Два. Он до поры до времени помалкивал, Катерину встречал с работы, приглашал в Дом культуры на концерты и праздники, ездил с ней в отпуск, а потом, поняв, что мира между двумя любимыми женщинами ему не дождаться, собрал свои вещи и переехал к Катерине под причитания матери.
Той бы успокоиться, смириться с выбором сына, наладить отношения с невесткой, но Нине Петровне словно шлея под хвост попала – пуще прежнего начала обливать Катерину грязью. Уж кто только ее не увещевал, какие только аргументы не приводил – ничего не помогло. Тетя Нина отгородилась от всего мира, в гости к сыну не ходила, проходя мимо их дома, демонстративно плевала в сторону окон Катерины.
Катька-сатана
Витя к матери ходил, при необходимости помогал по хозяйству и в огороде, а невестку она на порог не пускала.
Соседи были уверены: родятся внуки, бабка потеплеет. Ничего подобного не произошло: у Тыквы-Два друг за дружкой появились дочки-погодки. Бабушка Нина не проявляла к ним никаких родственных чувств, изумляя этим всех окружающих.
Витя нервничал, метался между матерью и семьей, тщетно стремясь примирить враждующие стороны. Кто теперь может с уверенностью сказать, не эта ли нервотрепка, бесконечное страдание привели его в конечном итоге к страшной болезни? Он сгорел от рака в считанные месяцы.
И снова соседи с болью и нетерпением ждали, когда обезумевшая от горя Нина Петровна примет в сердце овдовевшую Катерину, чтобы разделить с ней семейную трагедию. Но безутешная мать обвинила во всем невестку, кричала на всю улицу: «Это Катька его сгубила! От нее все зло! Сатана! Ведьма!». На похоронах она кидалась на Катерину с кулаками, отпихивала ее от гроба, страшно выла и, захлебываясь слезами, проклинала так и не ставшую родной невестку.
После ухода Вити прошло 20 с лишним лет. Нина Петровна по-прежнему не общается с семьей сына, для нее не существует ни Катерины, ни внучек. За все эти годы она ни разу не поинтересовалась, в чем они нуждаются, ни разу не попросила помощи. Дочери Тыквы-Два уехали из поселка в город, Катерина совсем одна. До сих пор Нина Петровна, проходя мимо ее дома, зло плюет на землю и бормочет что-то под нос.
Родная душа
Год назад ушла из жизни одинокая старушка из соседней с Ниной Петровной квартиры, оставив уже немолодого кота Корвалола. Когда бабка в свое время брала котенка, Нина Петровна ей говорила:
- Зачем он тебе? Одни хлопоты!
- Да скучно, - объясняла бабка. – Сердце разболится, котейка рядышком уляжется – и все полегче, как будто корвалола хлебнула.
Вот так и прижилось кошачье имечко. Куда девать Корвалола? Не на улицу же – новым хозяевам он не нужен. Нина Петровна взяла кота к себе, и он оказался единственной живой душой, сердечным другом, которому на старости лет отдает свою заботу эта странная бабка, ненавидящая весь мир.
