Евгений Ракуль, «Российская газета»
Быть воином - жить вечно, говорят о тех, кто погиб на войне и ушел в "бессмертный полк". Среди них много совсем юных мальчишек и девчонок, которые трудились в тылу и воевали на невидимых фронтах: Валя Пономарева, спасавшая раненых, Витя Черевичкин, подпольщик из Ростова-на-Дону, Шура Чекалин, юный партизан. Этих героев знают многие. Но тысячи других незаслуженно забыты. А ведь еще живут среди нас те, кто, рискуя жизнью, невзирая на возраст, совершал свои взрослые подвиги на той великой войне.
Деда Сашу в Константиновске знают практически все. Местные поисковики особенно - он для них неисчерпаемый источник рассказов про оккупацию. Один из немногих долгожителей небольшого городка в самом сердце Ростовской области - 93-летний Александр Николаевич Божко только три года как на заслуженной пенсии, и то из-за зрения. Ослеп из-за неудачно проведенной в Ростове-на-Дону операции в частной клинике. Раньше трудился на местном заводе. А 13-летним пацаном пережил оккупацию родной деревни. Тогда же совершил поступок, который незаслуженно забыт и сведения о котором, скорее всего, затерялись в архивах.
Детство Александра Николаевича пришлось на трудные времена - конец тридцатых годов прошлого века. Деревня Мартыновка, где родился и жил наш герой, славилась богатыми урожаями и колхозами, но работать приходилось от зари до зари. Сейчас он уже с трудом вспоминает босоногое детство, когда с приятелем Витькой Кравченко бегали в школу. В шестом классе мальчишки пошли на курсы трактористов, чтобы поскорее освоить полезную профессию.
Когда началась война, отца призвали на фронт. В самые тяжелые месяцы 1941 года он защищал Москву в частях ПВО. А осенью 1942 года фронт дошел до середины Ростовской области. Наши войска с боями оставили переправы через Дон и вынуждены были откатиться на Кавказ и на Волгу. Перед наступающей немецкой армией открывалась огромная степь Задонья. Деревня, где жил Александр Николаевич, оказалась под немецкой оккупацией.
- Немцы заехали к нам на отдых. Неподалеку у них был госпиталь. По деревне ходили солдаты: сначала всю птицу у нас переловили, потом свиней перебили. Остались одни коровы, которых они приходили доить, когда им вздумается. А однажды приплелся в деревню немецкий офицер с местным полицаем. "Ви теперь будете работать на великая Германия! - Александр Николаевич умело копирует немецкий акцент. - С этого дня все продукты обязаны отдавать немецкий зольдат!"
Потом наступил 1943-й. Победа нашей армии в Сталинграде, начало разгрома немецких дивизий на Северной Кавказе. Немцы из деревни уехали. Вместе с ними пытались удрать и полицаи.
- Один, помню, хотел в кузов грузовика залезть, чтобы уехать со своими хозяевами, так его оттуда немецкие солдаты выпихнули. И он побежал за ними по пыльной дороге. С тех пор его никто не видел, - вспоминает Александр Божко.
Рассказывает, что еще во времена оккупации - а немцы хозяйничали в деревне несколько месяцев - припрятал он найденную на месте боев трехлинейку с патронами. Когда немецкий грузовик уезжал из деревни, он достал винтовку и выстрелил из укрытия в их сторону. Вроде никуда не попал, грузовик уехал. Но через пару минут показался другой грузовик, с немецким пулеметчиком. Дал очередь по деревенским домам и уехал.
- Слава богу, никого не убили, - вспоминает дед Саша. - А то было бы на моей совести.
Через несколько дней приезжает в деревню мотоцикл. Присмотрелся Сашка - в нем советский офицер с двумя солдатами. Наши пришли!
- Офицер нас с Витькой позвал рыть окопы. Взяли лопаты саперные и стали копать возле села. Потом и женщины из деревни подтянулись помогать. Их привел местный староста дед Миргород (так его называли).
Дня три вся деревня рыла окопы. Рядом уже гремели бои. Потом снаряды начали рваться прямо в деревне. Командир кричал: "Ложись!", и все падали - кто в окопы, кто на землю.
- Потом женщин домой отправили, а нам сказали: "Вы, солдаты, останьтесь". Витьке 14, мне 13-й год шел. Такие вот мы солдаты, - вспоминает дед. - Подошли и наши части. Снова завязались бои. Командир отдал нас в распоряжение медсестры. Кажется, звали ее Даша. Она нам говорит: "Я буду ползать по полю, перевязывать раненых. Как только встану возле кого-то, бегите ко мне с носилками, грузите - и в госпиталь".
Чего только не натерпелись пацаны! Раненые, истекающие кровью, иногда без рук или без ног. Кто-то кричал: "Оставьте меня!", кто-то вообще был без сознания - живой ли, мертвый? Так вынесли с поля боя 87 человек.
Двенадцатилетний Сашка научился отличать приближение мины по звуку. Если слышишь свист, можешь бежать дальше, мина где-то вдалеке взорвется. А если слышишь звук, похожий на частое оханье (ох-ох-ох), падай на землю - рванет где-то близко.
Отгремели взрывы еще пару-тройку дней, а потом фронт сместился дальше на северо-запад. "Я вас к награде приставлю!" - пообещал офицер. И слово свое сдержал. Через пару дней приехал в деревню военком.
- Привез нам письма: мне и Витьке, - говорит дед. - В письме было указано, что мы вынесли 87 раненых с поля боя. Письмо это я отдал маме. Вот только имени военкома не запомнил. Помню, что по званию был майором.
Мальчик начал ходить в школу, затем поступил в ремесленное училище, окончил его, отправился работать в Новочеркасск на электровозостроительный завод (в 1947 году там стали выпускать первые в стране электровозы). Проработал два года, и его забрали в армию, в строительную часть, шофером. Тогда служили три года.
А письмо военкома так и затерялось в деревне.
- Уже в 1995 году, на 50-летний юбилей Победы приезжает ко мне Витя Кравченко в Константиновск. Я уже работал на местном заводе. И говорит мне: "Ну что, Саша, пошли медали получать "За отвагу"? Давай свою справку и к военкому пойдем". А нет больше справки. И у Витьки ее тоже не оказалось. Его тоже судьба помотала, родители не сохранили важный документ. В общем дали медали "Ветеран труда", и все. Честно говоря, вспоминать войну страшно. В те месяцы каждый день думал: убьют сегодня или нет? Потом стали воспринимать происходящее как игру, - говорит Александр Николаевич. - А вот по поводу медали... Нам командир тогда сказал: "Я вас представлю к такой награде, что вы, сколько будете жить, столько и гордиться ею. И все, кто вас будет с ней видеть, будет вас благодарить". Конечно, я хочу, чтобы восторжествовала справедливость.
Справка "РГ"
Мартыновский район летом 1942 года стал местом основных военных действий 115-й кавалерийской дивизии из Кабардино-Балкарии. Несмотря на превосходство противника в живой силе и технике, бойцы и командиры дивизии несколько дней сдерживали натиск фашистов. Самый кровопролитный бой произошел между станицей Батлаевской (хутор Степной) и хутором Московским. Здесь погибли сотни бойцов.Отдельный кавалерийский корпус под командованием генерал-майора Бориса Андреевича Погребова, имевший в своем составе 115-ю кавалерийскую дивизию и две танковые бригады, в июле 1942 года был сосредоточен в районе Большой Мартыновки для нанесения удара по немцам, прорвавшимся через реку Дон в Константиновском районе и устремившимся в сальские степи. Кавалеристы и танкисты вступили в бой на улицах в самой слободе. Дрались ожесточенно. Об этом говорят большие потери с обеих сторон.
Район начали освобождать в январе 1943 года. 7 января наши войска в нижнем течении Дона очистили от фашистов несколько районных центров, в том числе Большую Мартыновку. Воины 98-й стрелковой дивизии, освобождавшие район, были представлены к правительственным наградам.
Источник: «Российская газета»
