Яков Миркин, «Исторический журнал «Родина»
Она хотела одним ударом закончить войну. Такая у нее была идея. Фрейлина Мария Васильчикова, вхожая в семью Романовых («государыня Александра Федоровна, узнав М.А. Васильчикову, полюбила ее»), 25 февраля 1915 года (по старому стилю) написала личное письмо Николаю II из своего поместья в Австрии, где была под домашним арестом, будучи заподозренной в шпионаже.
Молчание адресата
Идея Марии была проста — сепаратный мир с Германией и Австрией. Васильчиковой дали понять (визит в поместье трех лиц, двух немцев и одного австрийца, имевших доступ к царствующим особам), что мир такой возможен и желателен. Сделала она это из соображений большой любви. «Только беспредельная любовь к Вам, государь, и к моему отечеству побуждает меня это сделать». Россию здесь любят, «ни в Австрии, ни в Германии нет никакой ненависти к России, к русским», никто еще никого не победил, «все воюющие стоят в одинаковом положении», а Вы, государь, «властитель величайшего царства в мире», будете не только «царем победоносной рати», но и «царем мира». «Одно ваше могучее слово, и потоки, реки крови остановят свое ужасное течение». Здесь есть «большая партия за мир, за прочный мир с Россией». А «Вы к Вашим многочисленным венцам прибавите венец бессмертия».Заодно она пообещала, со слов своих визитеров, «свободный проход через Дарданеллы». Один из самых болезненных вопросов! Константинополь! Никогда и никому не запереть Россию в Черном море!
Подумать только, Маша (так ее по-свойски звали Романовы), одинокая русская женщина, 56 лет, одна в поле воин, остановившая войну! Сумевшая протиснуться в колеса мировой истории! Могло быть так? Нет, конечно. Ответом на письмо было молчание (до царя оно дошло).
И снова молчание
Почти через три месяца, 14 мая 1915 года, она снова пишет государю: «Может воля всевышнего так решила, и далеко от родины я все же могу ей служить». Идея всё та же — сепаратный мир с Германией и Австрией. И доводы те же.«Мир между Россией и Германией является вопросом жизни обеих стран». «Желание мира с Россией очень усилилось». Пока ни одна из стран не является побежденной, давайте заключим мир. В Германии «нет никакой ненависти к России». И, безусловно, — будут России Дарданеллы! Есть и новый аргумент: «продолжение войны рассматривается как опасность для династии» (через два года этот прогноз оправдался). Что еще? Приятные заверения: «В Германии нуждаются в сильной и монархической России, и два царствующих дома должны поддерживать прежние монархические и дружественные традиции». «Для безопасности Европы нужна сильная Россия». Произнеся «с высоты Вашего престола» «слово мир, Вы решите судьбу народов всего мира».
Всё это — со слов германского министра иностранных дел фон Ягова. Он «был у меня несколько раз». Если нужно, приеду сама или представлю доверенное лицо (меня за это из плена освободят), чтобы лично передать все виденное и слышанное, а в Германии «мне всячески облегчат путешествие», чтобы перебраться через театр военных действий. Но опять в ответ — молчание.
Гнев адресата
И тогда в декабре 1915 года Мария Васильчикова лично отправилась в Россию — через Стокгольм, через русское посольство — с письмами и всяческими заверениями из Германии. Прежде всего, от брата императрицы, герцога Гессенского. Невозможно было найти «лучшего посредника, чем М.А. Васильчикова. Воображение ее мгновенно запылало: она уже видела себя воссоздающей священный союз прошлых времен, спасающей, таким образом, царскую власть и одним ударом возвращающей мир человечеству».Вот тут и начался публичный скандал, ибо «в высшем обществе распространился слух о ее приезде и пошли сплетни об ее якобы измене, о том, что она шпионка». Романовы наотрез отказались принять корреспонденцию.
Как передает посол Франции Морис Палеолог, читая письма «при каждой фразе Николай II гневно восклицал: «Делать мне такие предложения, не постыдно ли это! И как же эта интриганка, эта сумасшедшая, посмела мне их передать! Вся эта бумага соткана только из лжи и вероломства!».
«Перед всеми лицами, которые видели его вчера, император высказывался о М.А. Васильчиковой так же гневно и строго:
— Принять подобное поручение от враждебного государя! Эта женщина — или негодяйка или сумасшедшая! Как она не поняла, что, принимая эти письма, она могла тяжело скомпрометировать императрицу и меня самого?»
Между тем уже повсюду пошли слухи, что Васильчикову «очень ласково, но тайно, приняли в Царском Селе, что она тайно выезжает туда неоднократно. Говорили о целом немецком комплоте, во главе которого стоит Императрица».
Измена!
Так что судьба Марии Александровны была предрешена. Обратно в австрийское поместье ее не отпустили. Она лишилась звания фрейлины (отняли «шифр фрейлины»), ее обыскали (ничего не нашли), арестовали и выслали в имение сестры в Черниговской губернии, где она спокойно жила до революции. Сопроводили ее со всем почетом — «в министерском вагоне, в сопровождении жандармского офицера, чиновника Министерства Двора и четырех чинов охраны».Когда в России началась смута, она вернулась в свое поместье в Австрии, где жила долго и спокойно, вспоминая, наверное, как чуть не спасла царскую династию.
Источник: «Исторический журнал «Родина»
