Автор: Елена Ковалёва
В Доме ребенка нет первых шагов малыша под восторженный смех родителей, нет засыпания под сказку на ночь. Есть только график прогулок, медицинские карты и отчаянная надежда, которая тает с каждым годом. Эта статья о том, как живут те, у кого право на семью забирают в самом начале жизни.Дом ребенка
В Марий Эл – один Дом ребенка. Его жильцы – не только те, от кого отказались навсегда. Там находятся и дети нерадивых родителей. Органы опеки забирают от них малышей, если их жизнь и здоровье находятся под угрозой. А есть еще такие, у кого родители просто попали в беду: тяжелая болезнь, лечение, черная полоса. Для таких случаев есть временное соглашение. Но ребенок не читает бумаг. Он чувствует лишь одно: мамы нет.Дети в Доме ребенка могут находиться до достижения трехлетнего возраста, в редких случаях до четырех лет.
По данным Министерства труда и социальной защиты населения Марий Эл, на 1 января 2025 года в Доме ребенка находились 15 детей. Состав воспитанников постоянно меняется. В течение года туда поступило 35 малышей, причем 7 деток определили в казенное учреждение сами родители. Выбыло за год 33 ребенка, но в родную семью из них вернулись только 12.
В обычной семье ребенок, достигший возраста трех лет, как правило, идет в детский сад. А детки из Дома ребенка переезжают на новое место жительства – в детский дом.
Шанс на семью
За шесть лет число выявленных детей и подростков, оставшихся без попечения родителей, немного снизилось. Так, по данным Министерства просвещения Российской Федерации, в 2020 году таких детей было 195, в 2021-м – 209, а в 2025 году – 159. Есть ли у них шанс попасть в семью?Ответ – да. Но чаще всего это опека: бабушки, дедушки, тети, дяди, иногда чужие люди, которые согласились взять ребенка на воспитание.
В 2025 году так устроили 82 подопечных из нашего региона. Всего же под опекой в республике находились 1473 человека. Из них 800 детей и подростков – в приемных семьях и 54 – на усыновлении.
Усыновление – отдельная история и, к сожалению, грустная. За весь 2025 год в Марий Эл усыновили двух детей. Годом раньше – одного. А в 2021-м было усыновлено шесть. С 2020 года набралось только 10 усыновлений на всю республику. Ну что тут скажешь?
К сожалению, в Марий Эл ребенок, оставшийся без родителей, с вероятностью 99 процентов не найдет новых маму и папу. В лучшем случае он попадет под опеку – к родственникам или в приемную семью. Но это не то же самое, как усыновление. У опекуна прав меньше, а страхов больше. Ребенок все равно остается сиротой по документам. И где-то внутри себя это чувствует. А еще есть страх, что его могут вернуть. Обратно. Как неподходящий товар в магазин.
Судьба человека
Куда идут те, кому не досталось ни усыновителей, ни опекунов?Первый вариант – интернаты, медицинские организации, учреждения соцзащиты. Туда в 2025 году отправили 25 человек. Пять лет назад было 61, в 2022-м – 50, в 2022-м – 41. Тенденция хорошая, но детям от этого не легче. Ведь это не семья – это койка, казенная еда и дежурная тетя, которую зовут «воспитатель».
Второй – профессиональные образовательные организации. Техникумы, колледжи, училища. Туда отправляют тех, кто уже подрос. В 2025 году таких было двое. Всего за период с 2020 по 2025 год – 30. Ребята-подростки из детских домов живут и учатся на полном государственном обеспечении. Им предоставляется место в общежитии при учебном заведении. Ну, а дальше – взрослая жизнь.
Вот такая сиротская география: Дом ребенка, детский дом, интернат, общежитие. А все они мечтают о семье и тепле родного дома. Где мама варит суп, а папа учит забивать гвозди.
Мы привыкли думать, что защита детей – это про ремни безопасности, прививки и запрет продавать сигареты подросткам. Все так. Только обычного ребенка оберегают родители. А этих – некому. Но это значит, что наша с вами ответственность становится больше обычной. Мы обязаны их защищать. Это наш человеческий долг. Потому что, если общество отворачивается от своих сирот, оно отворачивается от самого себя.
И да, одна статья ничего не решит. Но если после этих строк кто-то спросит себя: «А чем я могу помочь?» – значит, материал мною написан не зря.
