О злоключениях сына и всей семьи в редакцию "МП" пришла рассказать мама Паши Татьяна Петровна. Но сначала она тяжело отдышалась, потому что только при помощи клюшки с трудом преодолевает сегодня каждый шаг на больных ногах. А ведь до того, как ее сына обвинили в убийстве и, не разобравшись, взяли под стражу, эта женщина родила пятерых детей и чувствовала себя полной сил для воспитания внуков.

Будешь свидетелем
- Наверное, беда на всех сваливается неожиданно, - начала свой рассказ женщина. - Так и у нас случилось. В январе 2008 года к Паше на мобильный телефон позвонили из милиции и спросили, знает ли он что-либо об убийстве Анатолия Кораблева, которое произошло в поселке еще в октябре 2007 года. Павел, как и многие жители Медведева, конечно, слышал о преступлении, тем более был хорошо знаком с дочкой покойного, поэтому на вопрос ответил утвердительно. После этого милиционеры появились у Паши на работе. Несмотря на то, что ему не было еще 18 лет, они не сочли нужным общаться с сыном в присутствии его законных представителей. Предложили Паше пройти свидетелем по делу, а сами увезли его снимать показания через "детектор лжи". Поли-граф сразу показал, что мой сын никакого отношения к убийству не имеет, после чего он вернулся домой. Однако через несколько дней - 7 января - милиция появилась вновь. Пашу вызвали на этот раз из дома и объяснили, что в разбирательстве с ним нужно поставить "точку". Его забрали так же, как и в прошлый раз, одного, даже не известив меня, что несовершеннолетнего сына снова собираются допрашивать. Когда через часа четыре мне стало об этом известно, я бросилась в ОВД. Уже на подходе к зданию заметила, как из проезжавшего мимо милицейского уазика мне машет рукой сыночек.
Татьяна Петровна выяснила, что Пашу повезли в прокуратуру, и побежала туда. Минут через сорок женщине удалось добиться, чтобы ей объяснили, что происходит.

Обвинение по оговору
- Меня впустили в кабинет, где находился мой мальчик, - продолжает мать. - Тут Паша и сразил наповал жуткой новостью, сказав мне, что его подозревают в убийстве односельчанина. Признательное заявление написал знакомый Паши - молодой человек по фамилии Ищенко. Этот парень на тот момент уже был арестован по подозрению в другом убийстве и почему-то якобы сознался, что лишил жизни и Анатолия Кораблева, причем своим соучастником выставил Павла.
В этот же день Павла арестовали, а на следующий предъявили обвинение.
С тех пор мать долго добивалась свидания с несовершеннолетним сыном, но все попытки оказались тщетными.
- Только месяца через три нас с адвокатом пригласили на допрос Павла, - говорит Татьяна Петровна. - Сыночек мой стал похож на загнанного волчонка. Он вообще не мог понять, как ни в чем не повинного человека можно держать за решеткой только потому, что его оговорили.
Вскоре после этого в прокуратуре мне посоветовали дать разрешение на поездку Павла в Казань, где он даст уже шестичасовые показания на полиграфе (в Йошкар-Оле с помощью "детектора лжи" его допрашивали в течение двух часов). Следователь пояснил, что раз Павлу скрывать нечего, (да, мол, и у следствия из-за отсутствия улик никаких причин в том сомневаться уже нет), прибор это покажет, и моего сына тут же выпустят на свободу. Я согласилась, написала необходимое заявление, а потом решила посоветоваться с психологом и психотерапевтом. Они категорически запретили это делать, пояснив мне, насколько серьезно еще одно испытание на полиграфе подорвет здоровье Паши.  О своем разговоре со специалистами я тут же сообщила в прокуратуру и выразила свое несогласие с предлагаемой процедурой.
Когда же Татьяна Петровна в очередной раз пришла на Советскую,100 с передачей для сына, ее просто огорошили сообщением, что Пашу все-таки увезли в Казань. Мать бросилась следом.

Мать ночевала на вокзале
О том, как женщина искала здание, в котором содержался сын, как ночевала под его стенами, чтобы наконец объяснить кому-нибудь свое несогласие, слушать без боли нельзя. А потом повезло: наткнулась у входа на сотрудницу учреждения, которая как раз заведовала полиграфом, объяснила ей свою позицию и получила в ответ подтверждение, что сына оставят в покое. Теперь целый месяц отчаявшаяся женщина коротала ночи на вокзале, а днем носила передачи, пытаясь таким образом дать понять Паше, что он нужен родным, что от него не отвернулись. Полиграф пообещали отменить, но свиданий не давали и в Йошкар-Олу подростка не возвращали.
За решеткой Паша встретил свое 18-летие. Когда Татьяна Петровна купила ему на день рождения торты и фрукты, услышала в ответ из маленького оконца для передач: "Нас бы тут так кормили, как вы этих убийц!".

Разобрался детектор
Через месяц адвокат добился, чтобы Павла привезли обратно в наш город. И только после этого показания на "детекторе лжи" взяли с Ищенко, обвинившего Павла в соучастии в убийстве. Почему этого не было сделано раньше, понять сложно. Но именно тут все и решилось. Прибор выявил, что Ищенко лжет, причем показал, что и сам допрашиваемый не имеет к этому преступлению никакого отношения. Вскоре Павла выпустили на свободу.
- Пашу вытолкнули с Советской, 100 на улицу, а у него ни копейки денег в кармане не было, ни телефона, - вспоминает мать. - Хорошо, добрый человек нашелся, после того, как сын два с половиной часа просидел возле изолятора, дал ему свой телефон позвонить домой.
Вернуться к жизни на воле в небольшом поселке, где каждый тыкал вслед пальцем, парню оказалось непросто. Сначала он долго жил с мамой на даче, потом собрался в армию, получил повестку.

Клеймо
- Тут началась новая морока, - продолжила собеседница. - Две недели Паша ходил на призывной пункт, как на работу: отправлялся к восьми утра, а в четыре вечера возвращался домой. Мне снова пришлось вступиться за ребенка. Оказалось, семь месяцев, проведенных им за решеткой, пусть и ни за что, легли темным пятном на репутацию. Военные раздумывали: куда с таким прошлым отправить. Я слезно попросила не издеваться над моим сыном, ведь он полностью оправдан, и уже на другой день Паша поехал-таки в армию. Сейчас он служит в войсках особого назначения в Хабаровске, сопровождает секретные грузы.

Извинились, и все?
Татьяна Петровна вот уже больше года ходит  по инстанциям, чтобы добиться справедливости и получить компенсацию за  причиненный моральный и имущественный вред семье.
- Делом это оказалось непростым. В своих отказах компенсировать нам моральный вред в полном заявленном объеме в полтора миллиона рублей инстанции пишут разное. Вот, например, выдержка из решения Медведевского районного суда: "Каких-либо доказательств ухудшения здоровья, причинения физических либо моральных страданий истец не представил. Требования о компенсации морального вреда, причиненного его матери, не основаны на нормах закона", это при том, что за время заключения Павла я стала инвалидом второй группы. Не могу не удержаться, чтобы не продолжить цитату: "Частично моральный вред Вырупаеву П.Н. государством уже компенсирован принесением 2 октября 2008 года заместителем прокурора РМЭ официальных извинений". Дальше суд поясняет, что наш иск подлежит удовлетворению с учетом требований разумности и справедливости. А кто же потребует разумности и справедливости с тех людей, которые украли у моего сына и всей нашей семьи семь месяцев жизни?!
В конце августа районный суд принял решение, взыскать с Министерства финансов РФ за счет казны в пользу Павла Вырупаева 70 тысяч рублей, чтобы компенсировать ему и его родным все пережитые страдания. Мать парня категорически против такого исхода дела и обжаловала данное решение в Верховном суде. Пожалуй, не согласиться с ней трудно...