Ольга Шемякина,
исторический журнал «Родина»
В августе 1909 года секретная сотрудница царской охранки Зинаида Жученко была разоблачена известным охотником за провокаторами журналистом Владимиром Бурцевым
Уникальный агент
Чиновники Департамента полиции, сочиняя прошение о предоставлении ей пенсии, стали припоминать все ее достижения и с удивлением поняли, что Жученко попросту уникальна. Ее тайные заслуги перед властями Российской империи были поразительны: от срыва плана цареубийства в 1895-м до спасения московского градоначальника Анатолия Анатольевича Рейнбота и минского губернатора Павла Григорьевича Курлова от покушений.
Но это не главное. Вся прелесть ситуации в том, что Жученко не стала юлить и отпираться, она холодно и с достоинством подтвердила обвинения Бурцева, а в ходе дальнейших расспросов не выдала подробностей своей службы, даже в обмен на гарантии безопасности, хотя понимала, что эсеры могут ей отомстить.
Родом из благородных девиц
Зинаида Жученко, в девичестве Гернгросс, родилась 18 октября 1872 года в аристократической семье, получила образование в Институте благородных девиц. Трудолюбивая, скромная, Зинаида могла бы стать идеальной добропорядочной женой. Но за внешним обликом строгой учительницы скрывалась пламенная и авантюрная натура, которая привела девушку на службу в Департамент полиции, где она стала секретным сотрудником и бросилась в самое пекло революционных страстей.
Наставляемая корифеем политического сыска Сергеем Зубатовым, она проникла в группу студентов Ивана Распутина и Василия Бахарева, планировавшую цареубийство, и выдала ее властям. Арестованная из соображений конспирации, провела год в заключении, после чего была выслана на Кавказ. Здесь вышла замуж, но семейная жизнь не задалась, и она бежала за границу с новорожденным сыном на руках.
Перед лицом надвигающейся революционной катастрофы чины политической полиции вспомнили о верной сотруднице и попросили ее вернуться на службу. Сперва она обзавелась связями в кругах русских революционеров в Германии, а затем отправилась в Москву как раз в тот момент, когда там разворачивалось Декабрьское вооруженное восстание 1905 года. Помимо предотвращения резонансных покушений, в «джентельменском» списке Зинаиды Федоровны ряд крупных арестов московских эсеров, произведенных по ее указаниям, а также срыв операции по закупке оружия за границей.
Разоблачение Жученко удивило ее бывших товарищей, ведь у нее была почти безупречная репутация. Когда новость о подлинной роли Жученко облетела эсеровские круги, многие из бывших ее знакомых почли своим долгом поделиться воспоминаниями с Бурцевым. На страницах их писем Жученко предстает с неожиданной стороны: балуется морфием, хвастается любовными победами, но при этом умеет дружить и проявляет исключительную щепетильность в вопросе денег.
Обманутый любовник
Больше всех известием о Жученко был ошарашен боевой товарищ и по совместительству любовник Зинаиды Федоровны эсер Михаил Сладкопевцев.
В конце 1906-го 29-летний Сладкопевцев возглавил боевую дружину московского областного комитета партии эсеров, а секретарем при нем стала 34-летняя Жученко. В дружине она пользовалась абсолютным доверием. «Это клад, а не человек», – рекомендовали ее Сладкопевцеву.
Понятно, что с таким «кладом» боевая группа не имела шансов просуществовать долго: вскоре жандармы накрыли собрание дружинников.
В ходе празднования счастливого избавления от рук охранки эти двое вступили в интимную связь, о чем Сладкопевцев на условиях неразглашения
сообщил Бурцеву в письме:
«Мы решили отпраздновать это и хоть несколько «встряхнуться». Поехали сначала к Жученко, а потом ко мне на квартиру. Здесь мы устроили небольшую выпивку. Дело кончилось... более тесным сближением. Между нами возникла связь… В личных отношениях она представлялась человеком скромным, добрым и отзывчивым. Ни тени рисовки, ни тени лести...»
Издевательское письмо на прощание
Уже после разоблачения Жученко написала Сладкопевцеву письмо, в котором язвительно объяснила ему, почему он так и не был арестован, хотя охранке было известно о нем практически все: «На Вас никогда не смотрели в Москве как на серьезного революционера... мне было жаль Вас как больного человека…»
Что именно заставило Жученко обрушивать свою желчность на Сладкопевцева, который в 1909 году был уже тяжело больным и отошедшим от дел человеком? Возможно, Жученко не хотела, чтобы у Сладкопевцева осталось впечатление, что она помогала ему из личной
симпатии.
Революционные дороги Михаила Сладкопевцева
Во главе московской боевой группы Сладкопевцев действительно себя не проявил: наиболее громкой акции эсеров этого времени – организации покушения Фрумы Фрумкиной на московского градоначальника Рейнбота – он не только не способствовал, но и препятствовал, руководствуясь установками ЦК партии на централизацию террора. В результате 28 февраля 1907 года революционная валькирия Фрумкина пошла в Большой театр стрелять в ненавистного градоначальника вопреки ЦК, прямому запрету Сладкопевцева.
Впрочем, Жученко к Сладкопевцеву не вполне справедлива: пусть он и не был звездой революционной сцены, но за недолгую жизнь вынес многое.
Начав революционную работу в конце 1890-х годов, впервые был арестован в 1900-м по делу «Рабочей партии политического освобождения России», провел два года в тюрьме, затем был отправлен в ссылку в Якутию. По пути туда принял участие в бунте ссыльных в Александровском централе, после чего осуществил рискованный побег с Феликсом Дзержинским и даже спас того от гибели. Когда они ночью плыли по Лене, их лодка перевернулась. Сладкопевцеву удалось выбраться на сушу, откуда он протянул Дзержинскому ветку и спас будущего Железного Феликса.
После побега Сладкопевцев уехал в Швейцарию, там принимал участие в революционно-социалистической группе «Свобода», затем вернулся в Москву, где начал создавать свою террористическую группу, но уже в 1903 году по косвенному указанию агента охранки Анны Серебряковой был арестован. Снова провел два года в тюрьме, в апреле 1905 года досрочно освобожден и отправлен в ссылку в Архангельскую губернию, откуда уже в сентябре бежал. Примкнул к эсерам и вместе со всеми проживал сперва подъем, а затем и поражение первой русской революции. Жученко была как минимум третьим секретным сотрудником Департамента полиции, от которого претерпел Сладкопевцев. Но и у Зинаиды он был не единственным.
Пенсия от охранки
Со своими начальниками и единомышленниками в синих мундирах Жученко романов не заводила – лишь поддерживала теплые отношения, была вхожа в их семьи. А вот суровые эсеры и им сочувствующие не оставались к ней равнодушными. Предположительно, Жученко состояла в отношениях с московским врачом, близким к эсерам, А.А. Виноградовым. Намек на романтическую связь с Зинаидой есть и в мемуарах эсера М.М. Шнеерова. Близок по взглядам к эсерам был и ее единственный супруг Николай Жученко.
Удивительно, но история Зинаиды Жученко не получила кровавой драматической развязки: эсеры по ее душу так и не явились. В отличие от агентов-мужчин, поступить после разоблачения на службу в Департамент полиции в качестве чиновника Зинаида не могла. Она осталась жить в Германии вместе с сыном, получая пенсию от охранки. Последние весточки от нее датируются 1924 годом: в письме все тому же Бурцеву она сообщила, что живет в Бельгии и продает билеты на танцы.
Михаил Сладкопевцев скончался в 1913 году в Ницце в возрасте 35 лет, проведя последние годы жизни в бедности и борьбе с тяжелой болезнью.
Авиаконструктор Александр Яковлев с 17 лет горел любовью к авиации.
