Я за рулем, как и тот водитель, что травил байки своему напарнику, уже больше 10 лет. Поколесил по стране вдоволь. Однажды мы поехали в рейс в Иркутск, повезли стальные двери. Машина шла тяжело, медленно, сказывался не только вес, но и заснеженная дорога. В ту зиму температура была минус двадцать, а ближе к Иркутску еще ниже. Мы с напарником часто останавливались, чтобы передохнуть, перекусить в каком-нибудь придорожном кафе, размяться.
Глубокой ночью притормозили на стоянке, снег шел такой, что в двух метрах дороги не было видно. Подумали, что обождем, когда снегопад понемногу стихнет. Сидим в кабине, радио слушаем, кофеек из термоса попиваем. Напарник задремал вскоре, а я включил свет и стал книжку читать, чтобы время скоротать. Когда услышал стук снаружи, подумал, что померещилось. Стук повторился несколько раз. Я вышел из машины, обошел кругом, пытался рассмотреть "дятла", но даже следов не увидел. Ну, не двери же в кузове стучали! Я снова в кабину забрался. Только в сюжет книги окунулся - снова стук, а потом еще и скрежет. Да так, словно кто-то вилами по кузову царапает. Тут мне жутко стало. Я напарника разбудил, все рассказал. Он вроде усмехнулся, а потом, когда тоже скрежет услышал, занервничал.
Достал бейсбольную биту из-под сиденья, шапку на голову нахлобучил и со словами "ну, я сейчас этим шутникам задам" вышел на стоянку. Я прямо весь в слух превратился. Но кроме скрежета и стука, от которых мороз по коже, не слышал ничего. Тут метель поднялась, на улице так завыло, что мне вообще страшно стало. А напарника нет и нет. Пять минут, пятнадцать, двадцать. Меня трясти начало. То ли от холода, хотя в кабине жарко было, то ли от ужаса... Сердце прямо выскакивало! Я себя кое-как в руки взял и вылез из кабины. Стал напарника звать. Кричу, а он не отзывается. И около машины его нет. Словно сквозь землю провалился.
А потом я его голос услышал, точнее, мат трехэтажный. Метрах в двадцати от машины, хотя, может, из-за снега так казалось... Я на голос рванул. Подбегаю и вижу: напарник мой в одной тельняшке, без шапки и без обуви во все стороны битой машет и орет матом на кого-то:
- Сволочи! Я вас всех замочу! И тебя, белобрысый! На, тебе! И ты, верзила, на меня полез, глаза выпучил. Сдохни, тварь! Трое на одного... Да я вас одним ударом прикончу! Не дамся, гады!.. - примерно так, только через слово нецензурная лексика присутствовала...
От мужика аж пар валит, бита воздух со свистом рассекает, а вокруг никого. Я остолбенел. Смотрю на товарища и не знаю, что делать. Понимаю только, что мужик с катушек съехал. Я изловчился и к нему под-
прыгнул, по лысой башке треснул. А когда он на меня развернулся, я чуть богу душу не отдал: глаза кровью налиты, у рта пена, лицо искажено до неузнаваемости. Он  битой замахнулся и зарычал так, что у меня ноги подкосились. Я со страху ему так двинул в челюсть кулаком, что он на снег мешком упал.
Перевел дух, взял мужика за подмышки и поволок к машине. В кабине на спальное место уложил, одеялами укутал. Он когда очнулся, сначала не мог понять, где находится. Его трясло всего. Я тогда ему водки в стакан плеснул, подумав, что теперь мне одному придется баранку крутить. Напарник выпил и еще попросил. А потом рассказал, что на него напали: сколько их было - он не знает, но много, потому что, цитирую: "Они шли один за другим. Только я одного битой, а за ним еще и еще. Будто на войне пехота, только без оружия. В белой форме с красными большими орденами на груди..."
Выпив еще полстакана водки, напарник вырубился. А я на машине подъехал к тому месту, где он битой махал. Выскочил на снег, озираясь по сторонам, быстро одежду его собрал, обратно в кабину запрыгнул и рванул с этой проклятущей стоянки. Пока ехал, думал: что же это такое было?
Товарищ мой, когда проснулся, вообще ничего вспомнить и рассказать не мог. Действительно ли на него "белые солдаты" напали, или ему все привиделось... А челюсть от моего удара у него всю дорогу ныла, но отчего, он, к моему облегчению, тоже не помнил.