Представьте такую картину: сплошная темнота, небольшая конторка, в которой человек тридцать расположились, кто где мог. Одни сидели прямо на полу, другие на лавках и столах.
Мужики курили, а женщины разговорились о том, о сем.
Кто-то вдруг вспомнил про Серафиму ясновидящую, которая жила в этих краях.
- А помнишь, - обратилась в темноту к своей сестре Марусе Галя, - как мы с тобой, еще девчонками, пошли к Серафиме узнать нашу судьбу?
- Как не помню? - оживилась Маруся. - Жила она в плохоньком домишке. Две кошки да несколько кур, больше никакого хозяйства у нее не было, а люди-то шли к ней со всей округи. Она нас в дом пустила, посадила за стол, дала по стакану воды и сказала: "Пейте, в обоих одинаково".
Посидели мы, да и ушли, ничего тогда не поняв. Только потом стало ясно. Живем вдвоем, ни жены, ни вдовы и работаем в одном цехе.
Их воспоминания о ясновидящей подхватил слесарь Николай. Когда он был мальчишкой, пришлось ему пасти колхозных лошадей. И случилось несчастье: пропал из стада жеребенок, а за это в те годы - тюрьма.
Коля с приятелем искали его до темноты, но он как провалился - нигде нет. Решили они обратиться к Серафимушке.
Идут, вот и ее домишко виден, приятель, такой же пацан, как Коля, говорит: что, мол, толку, все равно она ничего не знает? Видят: у забора стоит сама Серафима и говорит: "Ничего ведь я не знаю, так зачем идете?" - и повторила слово в слово, что мы с Мишкой говорили. А потом произнесла: "Ладно уж, чего там - вон, - и рукой показывает в сторону, - девчонка-то машет, машет, зовет, зовет..." Замолчала, закрыла калитку и ушла в дом.
- Вышли мы, - говорит Николай, - за околицу. Ничего из старухиных слов не поняли, однако, поразмыслив, решили двигаться в ту сторону, куда тетка Серафима указала.
Пройдя, может, километра два, видим конюшню, рядом стоит девка и машет нам косынкой. А когда мы подошли, оказалось, что жеребенок наш к их стаду приблудился.
Вот так нам помогла тогда Серафимушка, а не то бы тюрьмы мне не миновать, - подытожил Николай Иванович.
- И мне она помогла, - послышался голос Фаины.
Надо сказать, у нее был муж - молодой, красивый и намного ее моложе. Сама она невзрачная, уже далеко за тридцать, а Генка ее любит, да еще непьющий и работящий. Все женщины ей завидовали. Было время, когда жили они в деревне, тогда Гена и повадился к ней. Естественно, родители его были против, да и сельчане вредили их отношениям как могли, лишь бы этой паре не сложиться.
- Вот тогда, - рассказывает Фаина, - и решилась пойти к Серафиме узнать судьбу, то ли отвадить Генку, пока не поздно, то ли жить с ним дальше.
- Пришла к ней и только хотела спросить о своем деле, а Серафимушка как закудахчет! Руками машет и говорит: "А он летает, летает со двора на двор, а ко мне залетит да не вылетит!.." И все. Потом подошла и легонько вытолкала меня за плечи из дома. Думала я, думала, но тогда ничего так и не поняла. Генка мой к другой ушел, менял девок как перчатки. Думала не придет. Потом дошло до меня, уж не моего ли Геннадия Серафима петухом назвала. Ведь он действительно летает со двора на двор. Так и вышло, пришел он на Святки ко мне и говорит: "Все! Никуда больше не пойду, у тебя буду жить!" Так вот уже сколько лет вместе живем, - завершила свой рассказ Фаина.
Электроэнергию наконец дали, все стали подниматься со своих мест. о ясновидящей еще говорили по дороге в цех. Оказывается, она предсказала и начало Великой Отечественной войны, описав ее кроваво-красным заревом в небе.

(п.Сурок).