Так назвали камерную выставку, посвященную памяти художника Николая Киселева, его друзья и сотрудники Республиканского музея изобразительных искусств. Скрипки плакали о художнике.
Спешили сделать экспозицию к сороковому дню. На вернисаже вспоминали, что как-то при жизни Николай, находясь в музее, произнес вслух: “Давно мечтаю о персональной выставке в малом зале”. Все случилось именно так, но без автора работ. Он смотрит на посетителей с автопортрета.
Татьяна Бицуля и Вячеслав Юзыкайн, у которых художник жил последнее время, завели на открытии патефон, когда смолкла живая музыка. Н.Киселев ценил старинные вещи, любил музыку, относился к ней избирательно. А еще, живя в Йошкар-Оле, он часто вспоминал Ригу, рвался душой туда, где остались жена-латышка и взрослая дочь. Железным болтом прикреплен к выставочной стене его заграничный паспорт... Не суждено было сбыться мечте.
Ровно на четыре стены набралось картин художника, которого не очень жаловали коллеги в Марий Эл. Почему? Лучше всех ответила на этот вопрос искусствовед Людмила Кувшинская: “Николай Киселев был художником европейской культуры. В этом направлении было построено и его мышление. Выпускник Йошкар-Олинского художественного училища за 17 лет отсутствия на родине обрел свое направление, которое можно обозначить как беспредметная живопись. Он говорил на языке формы. Отсюда непонимание его творчества художниками-реалистами. Его друзьями были фотографы, которые экспериментируют с любой формой”.
Вспоминает фотограф Валерий Воецкий: “ Николай - это непознанный “объект”. У него было две родины. В Риге - сердце, в Йошкар-Оле - мама. Очень аскетичный, требовательный к себе человек. Иногда казалось, что он высказывал сумбурные мысли, а через некоторое время все это выливалось в такую конкретику!..”
Вячеслав Юзыкайн, друг детства Н.Киселева: “Коля три года работал в музее литературного наследия и древней марийской религии художником-оформителем. Он автор многих проектов, учебных программ. Сколько идей осталось лишь на бумаге! И сделано много! Но он никогда не кичился тем, что получилось, очень скромный человек! Кто, например, знает, что Киселев - автор росписи внутренних стен железнодорожного вокзала?! Предстоит большая работа по сбору его наследия”.
Разговаривала с теми, кто близко знал художника, и все время ловила себя на мысли, что вот-вот в дверном проеме должен появиться человек в очках, с длинным шарфом вокруг шеи, в берете, из-под которого выбиваются пушистые длинные волосы. Прихрамывая и опираясь на палку, он дойдет до середины зала и, улыбнувшись в бороду и усы, скажет свою любимую фразу: “Не сыпьте соль на рану”.
Галина Кныш-Ковешникова.
