У Марийского национального театра драмы им.М.Шкетана никогда не было опасности стать среднестатистическим российским театром, быть на кого-то похожим.
В разные периоды режиссеры оберегали своеобразие, которое в большей степени обеспечивали национальные традиции, национальная драматургия.
П оследние премьеры завершившегося сезона (“Овраг” и “Женихи”) показали, что своеобразие может исходить еще и из свободы, свободы творчества. А самая лучшая традиция - быть созвучным времени.
С комедии забытого, но очень известного марийского драматурга Арсия Волкова “Женихи” стряхнул пыль десятилетий Алексей Ямаев.
Режиссеру А.Ямаеву по возрасту еще можно хулиганить, экспериментировать. Он активно ищет “свою” пьесу, разбирая репертуарное наследство театра.
Пьеса талантливого комедиографа А.Волкова была поставлена всего один раз в далеком 1966 году. Этот драматург никогда не выходил за бытовые рамки. Всегда существовали реальные прототипы героев его сценических произведений. Они жили в конкретной деревне, причем Оршанского района, откуда писатель был родом.
Когда весь Советский Союз распевал незатейливую песенку “Где-то на белом свете” из популярного фильма “Кавказская пленница”, а на танцплощадках царили сначала твист, потом шейк, когда улицы городов наводнили стиляги, в марийских деревнях пели все-таки другие песни, по-другому танцевали и одевались. Марийки в кримпленовых платьях и с немыслимыми бабеттами на фермах? Механизаторы - почти ударники коммунистического труда - в клешах от коленок? Перебор, конечно. Но все это мы видим в спектакле А.Ямаева и не очень его ругаем. Почему? Молодое поколение в его лице смотрит на прошлое со стороны, оно обобщает, акцентирует внимание на том, что внешне очень точно передает атмосферу не отдельно взятой марийской деревни, а страны, канувшей в Лету. Отсюда и музыкальная палитра спектакля, перегруженная, пожалуй, больше советскими хитами, нежели советско-марийскими, которые сочинял, в частности, брат драматурга Евгений Волков.
Р ежиссер и художник Сергей Таныгин с любовью, изобретательностью и долей иронии одевает молодых колхозников, переживающих пору цветения жизни. Деревенские женихи петушатся перед девушками. А если появилась в селе красивая и образованная да городская?! Тут недолго потерять голову.
Ветераны сцены, приглашенные на премьеру комедии, по-моему не очень разделяли наивный восторг постановщиков и их друзей. Но молодежь, которая, слава Богу, стала появляться на спектаклях театра, кое-что слышавшая от своих бабушек и дедушек о старой советской жизни, приняла его. Она отнеслась к нему с юмором и очень по-доброму, с любознательностью, как мы относимся к старому модному платью из шкафа. Думаю, это хорошо. Следующий раз они не побоятся идти на спектакль про советскую жизнь.
Т еперь о созвучии времени, в котором все мы варимся. После постановки “Оврага” марийский театр претендует на роль оазиса духовности. Тяжелый материал (в смысле темы) предложила Зинаида Долгова: одиночество стариков в казенных домах при живых детях, стариков, которые мешают красиво жить. Они - мусор, а мусору место в овраге.
“В ночь перед Рождеством моя бабушка складывала в мешок все, что не нужно: белье, которое одевали во время болезни, старые лапти, разное барахло. И все это выкидывала в Пысман овраг”, - вспоминает Чачи (нар. арт. РМЭ Маргарита Медикова), не такая уж и дряхлая старушка, а вот поди ж... Все равно обуза для молодых, внушающих своей дочке, что бабушка отдыхает в санатории. А она по их милости в Пысман овраге.
Медикова играет так, что душу выворачивает. Под стать ей и партнер по сцене народный артист РМЭ Иван Смирнов. У его Микивыра столько всего в характере намешано! Не сразу разберешь, что за “гусь” такой в женской шубе щеголяет. А под ней - самое дорогое, что у него есть: оберег дома, оберег рода. Для его взрослых детей это всего лишь серебряные и золотые вещицы, за которые можно получить деньги. “Забирайте, грабьте, богатейте, все спустите!” - кричит он в финале.
На спектакле чувствуешь сердечность публики, которую заставили вспомнить забытое слово “род”. Зритель объединяется в едином чувстве сопереживания Чачи, Микивыру и всем тем безмолвным обитателям дома престарелых, которых по ходу действа выносили на носилках. По сюжету мрут старики как мухи от разъедающей душу тоски. На этот земной “спектакль” взирают с небес ангелы. Они полноправные герои пьесы... Лично меня их присутствие смущает и озадачивает. Если несерьезно - то мне нравится, что их появление и исчезновение над сценой выполнялось технически безупречно. А если серьезно... Я поняла что между выражениями современный театр и неадаптированный материал можно ставить знак равенства. И труппа, и драматург находятся в творческих поисках. Главное - они стремятся быть современными, созвучными времени, ищут смысл каждодневности.
