Рассказ
Начитавшись в свое время Бианки, Спангенберга, Ливингстона, Брема и прочих естествописателей, я возомнил себя опытным натуралистом и охотником. И, хотя охотился от случая к случаю, в основном на водоплавающую дичь (уток), про себя знал почти наверняка, что при надобности запросто завалю хучь сохатого, а хучь и медведя...
Стрелял я прилично, даже года два стрелковую секцию вел где-то в СПТУ. Там у меня был целый арсенал ТОЗовок. Отвернув у винтовки пару шурупов, отсоединял приклад от ствола, складывал все это в рюкзак и, выехав за город, крошил уток за милую душу, используя пистолетные патроны (шуму почти нет - так, удар в ладоши).
Но, оказавшись волею случая в одной богом забытой нижегородской деревне, уяснил, что охота - это не просто азарт, но и полные штаны адреналину.
Все было просто. Решил по дурацкой привычке с ружьецом побаловаться. Раскрутил хозяина на экипировку. Патроны с вечера набил, дробь - только тройка, пуль несколько штук нашел круглых, тоже запиндюрил. Дело было в ноябре, первый снежок, пороша, мужики с гончаками по полям и оврагам зайцев гоняют...
Дал мне лесник местный, за неимением ничего другого, тулку свою старую, курковку ржавую: цилиндрические стволы все в кавернах... Грохнул из нее для пробы на задворках по дверям бани, стекло в окошке разбил. Сурьезное оружие... Дробь разносит так, что, если вдоль улицы выстрелить, всех курей в деревне поубиваешь. С этим самопалом, наверное, еще местные старообрядцы от государевых людей отбивались.
На рассвете разбудили меня, вален
ки принесли, заляпанные коровьим пометом (в ботинках же не пойдешь, не Африка). Налили самогону стакан для просветления глаза... и пошел я на охоту...
До леса километра четыре кое-как доковылял в этих обгаженных корявых валенках. Местные говорят, тут тайга начинается. Какая, к черту, тайга в средней полосе? Зашел в лес - твою мать! Натуральная тайга! Под елками темно, как у негра в заднице, заросли, бурелом... Дичи не видать, только дятлы одни порхают.
Япона мать, думаю, тут ноги все переломаешь, и валенки не помогут, да и компаса нет, выйдешь так через неделю где-нибудь в Кировской области. Нужны мне такие страсти? Тут же дорога есть - на опушке заприметил, вот по ней и надо в лес на охоту идти.
Метров триста по той дороге проковылял, приспичило опорожниться. Отгреб невинно-белый снег и присел с краю. И только нужду справил, обтереться не успел, гляжу: впереди меня метрах в тридцати кабанище вывалился. Черный, как головешка. Боком ко мне встал и рылом по ветру водит - поживу ищет. А я сижу с голой задницей, охотник, мля, и в голове у меня даже мысли не мелькают о том, что этот веприна опасен может быть. Привык уток беззащитных щелкать. Во, думаю, сколько мяса сразу - лесник обрадуется. Тянусь к ружью и вспоминаю, в каком стволе у меня пуля, а в каком - дробь. Потихоньку подтащив ружье, не надев штанов, сидя, для верности стреляю дуплетом. Приклад сильно бьет в плечо, и я, полностью одурев от происходящего, падаю задом в собственное дерьмо...
Что потом было - вспоминать жутко. Оказывается (это я позже узнал), кабаны на выстрел кидаются. И этот не оказался исключением. Рявкнул он, как тигра, и прыжками ко мне, да быстро так, сволочь, поскакал, что я даже забыл про то, что обороняться надо, только почувствовал, что волосы на голове улететь хотят. Тут, видать, инстинкт, переданный от предков, сработал: бросил на землю свою фузею и, как дикая обезьяна, с голой задницей, царапая валенками по коре, мигом вскарабкался на ближайшую осину.
Сучий кабан остановился под деревом, шерсть у него на холке дыбом, копытами бьет... Харю я у него не разглядел, поэтому врать относительно клацающих клыков со стекающей по ним бешеной ядовитой слюной не буду. Мне наверху выражение кабаньей морды было до фонаря, только боялся, чтобы он, сволочь, осину не перекусил или корни подрывать не начал. Поэтому я заорал на него матом, в смысле - пошла на ... , свинья поганая, и т.п. Он опять рявкнул зверообразно и скачками ушел в чащу. Я успел заметить, что зверь какой-то непропорционально плоский, если смотреть сзади - напоминает леща, и гузно у него не такое, как у обычной свиньи, это был поджарый зад бойца, способного постоять за себя.
Посидев малость, спустился и, ухватив ружье, перезарядил его. Обтерши кое-как свое седалище снятым с ноги шерстяным носком, подтянул штаны. Сучья жизнь! Обидно... самого себя обгадить... Руки противно дрожали, но охотничий пыл еще не погас, и я решил посмотреть следы: не подранил ли кабана? Пройдя немного, Чингачгук чертов, заметил, что крови не было.
Тут в кустах поблизости зашумело, сердце у меня оборвалось и упало в многострадальную замерзшую попу. Одурев от страха, решил, что проклятый кабан возвращается, чтобы забить меня напрочь. Кинувшись к спасительной осине, споткнулся о какой-то сук и снова удачно примостился в собственное дерьмо. Мать твою! Я даже про кабана забыл от обиды и злости - если бы он в эти минуты появился, убил бы голыми руками, суку.
Короче, охотиться мне совсем расхотелось. Пошел в деревню. Весь в дерьме и без дичи. Дали мне еще стакан самогону, помылся в бане, и отошло...
- Ты, дурак, - сказал лесник, - у кабанов в эту пору шкура такая, что пулей не всякий раз прошибешь. Одному, даже без собаки, на секача ходить... дурак... Хорошо, что не ранил его, он бы тебя с осинки той, как гнилой желудь стряхнул и кишки по земле размазал. На кабанов же с винторезами ходят, да компанией... дурак...
С тех пор я не хочу охотиться на крупную дичь... и на мелкую тоже... ну ее на хрен, эту охоту...
Владимир Чистополов
(К реальной жизни автора вышенаписанное не имеет отношения).
