Жена у Вани справная, но тоже с легким изъянцем. Во-первых, болтлива безмерно: как уйдет к подругам-кумушкам либо к себе какую заманит, прямо водопад огнедышащий начинается. Во-вторых, на сериалах помешана. Третье же из второго проистекает. Сериалы-то рекламой прерываются. Вот и насмотрелась, судорожина окаянная. Приходит как-то Ваня с лугов, с покоса, а благоверная с порога его встречает - прямо така-растака. Волосенки вздыбила, губки подвела, фартук какой-то на себя цветастый напялила.
Ваня же голодный, сразу за стол. Потчует его жена. Хлебушка шамкнул, ложку хлёбова съел: пресно, безвкусно и на цвет - желто-зеленый - напоминает понятно что.
Он так и спросил:
- Что?
- Да суп... "Галина Бланка"...
И даже, как в рекламе, добавила, за язык будто тянули:
- Любовь с первой ложки...
Вздыбился Ваня и на мадам свою разлюбезную накинулся:
- Эх, ты, мать-перемать, нагляделась гадостей-то. Я те покажу любовь енту с ложками. Поварешкой шваркну промеж ушей...
И пошел, и пошел... Бедная баба - в слезы. А тот еще шибче разошелся:
- Ты этой гадостью, удобреньем этим химикатным коров на ферме корми,  может, не доиться, так ссать будут самогоном...
Одним словом, скандал. Не понимает мужик, что с него, беспутого, взять...
С удочками валандаться Ваня не любил. Вот с бредешком по пруду полазить - другое дело. Это и есть страсть, без которой и человек не человек, а американец какой-то - то ли индеец, то ли бледнолицый с красной рожей. Беда только - после такой рыбалки по всей коже у Вани раздраженье получается. Прыщи красные вскакивают, зудятся потом. По неделе и более чесоткой мается-изводится.
Пробовал мазями разными лечиться, отвары какие-то пил - бесполезно. В штанах по воде лазил - не помогает.
Собрались однажды с соседом на пруд. Ваня про болезнь-напасть вспомнил. Прихватить что-нибудь из старой одежки надо, но нечего. Так бы и ушел голоногим тину мусолить. Но на столе увидал пакетик. Взял в руки. На конвертике надпись не по-русски. "Омса"... - лучшие колготки", - продолжил Ваня застрявшую в башке словесную булыжину. Пакетик в руках вертит. Крутил его так-сяк, да и вздумал:
- Вот и проверим сейчас, лучшие ли, - и в сумку с припасами пакетик уложил. - "Омса" - лучшие колготки и снадобье от чесотки, - добавил в рифму Ваня.
Бредень подхватили и в верховья пруда отправились. По приходу на место, естественно, сели на бережок, бутылку раскупорили. По стопарику выпили. И  за дело...
Карасей наловили. Но и бутылку опустошили. Вылезли на бережок после очередного захода: вон магазин - метров сто всего до него проулком-то. Но как пойдешь по деревне в таком виде? Сосед Ванин категорически отказался от такой затеи. Ну а Ваня, принявши уже разгонного,  желал, и очень. Разохотился мужик, какие тут тормоза. Прямо, как был в колготках, так и пошел.
Убедившись, что никто его не смутит и он никого не огорошит  своим видом, засеменил к магазину. Продавщицы Файки он не стеснялся: при такой должности да в таком месте - такое ли увидишь! За бутылкой-то не то что в колготках, но и, скажи только, в бюстгальтере и туфлях на высоком каблуке прискачут.
Только ступить на крыльцо Ване, дверь открывается, а навстречу учителка - у старшего сына классная руководительница. Увидала Рыбника - чуть авоську из рук не выпустила.
- Что с вами, Иван...- отчество позабыв, споткнулась и  добавила: - Рыбныч?
Тот лишь на мгновение смутился и отшатнулся назад, но быстро обрел равновесие характера и уверенно отчеканил:
- Так, жена  за солью послала. Огурцы солить затеяла, а соли в доме нет.
Бочком-бочком проскользнула учителка мимо Вани и восвояси потрусила. Разминувшись, все же обернулась - не привиделось ли? Но тот уж в магазин заскочил. Все ж учителка ухватила миг, когда в  дверях сверкнули обтянутые колготками  ноги Вани.
- Чудеса... - только и промолвила. И добавила горько: - Допиваются мужики...                                  
А Ваня в магазине сразу быка за рога:
- Фай, злодейку эту самую с наклейкой...
Та глазаста, сразу Рыбникову обнову узрила. Через прилавок вытянулась:
 - Ты что, Вань? В себе ли?
  - В себе, в себе... Уж и одеть ничего модного нельзя...
-  Так ты б еще и туфли на высоком каблуке одел.
- И одену, тебя не спрошу.
- Ага... Скоро, как те негры, будете от безделья всякие стекляшки цветные собирать да фантики от конфет.
- Нет, Фай... Ты это... Мы это... С соседом бредешком рыбу ловим в пруду. Разговеться бы надо, а одежка далеко. Понимаешь, допечет, и голым к тебе понесешься.
- И носитесь ведь.  Ну хоть в трусах бы прибежал. Уж сколько вас таких было, привыкла. Жена штаны спрячет, так мороз не мороз, в трусах бегут. Рыбы-то наловили?
- Есть малость. Килограмм пять, - скромно утроил улов Ваня.
- Может, продадите с килограмм-то?
- Давай еще поллитру и пошли, забирай хоть весь улов.
- Пять-то зачем мне?
- Ну, два возьми - за чекушку...
Столковались. Файка магазин закрыла на замок и на пруд за рыбой пошла с Рыбником. В проулок заворачивать, а навстречу Рыбничиха выруливает. Увидала парочку-то - Ванька в колготах, в обеих руках по бутылке разной масти, и с Файкой.
По какой надобности Ваня понадобился жене - неизвестно, да и не важно. На пруд пошла его искать, но там только сосед на бережку сидит. Объяснил: мол, за одежкой отправился. И еще рыбу предложил отнести домой.
Растерялись сначала все. Столбами стоят. Рыбник первым очухался и сразу бредни про бредень и рыбу начал нести. Про рыбу-то только обмолвился, тут и жена пришла в себя. Услыхала, что рыба-то вроде и не ее уже. А свое, оно и есть свое. Звезданула женка сумкой Файке по кумполу, а в сумке под рыбой грузик на полкило. Та с копыт, Ваня в сторону шарахнулся.
Файка на травке валяется. С перепугу и обидчица рядом с жертвой свалилась.
Ванька стоит над ними, глазами лупает, а в руках по бутылке.
- Бабы ничего, оклемаются... - и пустился мелкой трусцой на пруд.
Там быстренько бредень скрутили и наутек к кустам, где одежка спрятана. За питием и рассудили, что бабы опамятуются, с рыбой разберутся. А нам, мол, мужикам, другое надо дело вершить - то есть душевно на бережку посидеть...
Колготки и впрямь целебными оказались. Никакой чесотки, никаких прыщей на ногах. С женой помирился, Файке за чекушку деньги отнес. А в колготках тех третье лето по пруду ползает, карасей ловит. Но в магазин в них уже не бегает. А то все село переполошил.

Сергей ШЕЛЕПОВ