* * *
Нет, не надо игры,
Слов ненужных не надо!
Золотые шары
Расцвели в палисадах.
Ходит ветер босой,
Дует в стылую просинь,
И крадется лисой
Ярко-рыжая осень.
Сердце друга простит
Все, что сказано как-то,
Видишь, август грустит
Над холодным закатом.
Паутинку с ресниц
Ветер ласково снимет.
Стаи плачущих птиц...
Мне не плачется с ними.
* * *
На собственные раны сыпать перцем,
Страдать не о себе вблизи от смерти,
Лицом смеяться, если плачет сердце -
Под силу только женщине, поверьте.
Пусть груз забот навалится на плечи,
И некому те плечи больше гладить,
Ей трудности страшны лишь издалече.
Вплотную если - можно с ними сладить.
Когда лишь шаг до осени от лета,
Вслед журавлям слезу смахнут ресницы,
Душа приемлет старости приметы,
Ей лишь бы с одиночеством не слиться.
Что б ни было, душе не измениться,
Взлетая на вершину и у края.
На жаждущих святым дождем пролиться
Под силу только женщине, я знаю.
Алевтина САГИРОВА
Нет, не надо игры,
Слов ненужных не надо!
Золотые шары
Расцвели в палисадах.
Ходит ветер босой,
Дует в стылую просинь,
И крадется лисой
Ярко-рыжая осень.
Сердце друга простит
Все, что сказано как-то,
Видишь, август грустит
Над холодным закатом.
Паутинку с ресниц
Ветер ласково снимет.
Стаи плачущих птиц...
Мне не плачется с ними.
* * *
На собственные раны сыпать перцем,
Страдать не о себе вблизи от смерти,
Лицом смеяться, если плачет сердце -
Под силу только женщине, поверьте.
Пусть груз забот навалится на плечи,
И некому те плечи больше гладить,
Ей трудности страшны лишь издалече.
Вплотную если - можно с ними сладить.
Когда лишь шаг до осени от лета,
Вслед журавлям слезу смахнут ресницы,
Душа приемлет старости приметы,
Ей лишь бы с одиночеством не слиться.
Что б ни было, душе не измениться,
Взлетая на вершину и у края.
На жаждущих святым дождем пролиться
Под силу только женщине, я знаю.
Алевтина САГИРОВА






