Сергей Борисов, исторический журнал «Родина»
Великая Отечественная война началась через 142 года после рождения великого русского поэта. Тоже в июне. Казалось бы, ничего больше их связать не может. Но послушаем рассказы людей, которым произведения А.С. Пушкина помогали в годы войны и выжить, и выстоять.В дорогу – томик Пушкина
Прозаик, публицист Виктор Рогов (р. 1938) вспоминал: «Осенью 1941-го мне было три года, мы с мамой уезжали из Москвы в эвакуацию. Нам было предписано взять один чемодан. Я принес сказки Пушкина, и мама, оторопев, сначала громко рассмеялась, а потом расплакалась».Еще одно воспоминание В. Бойченко: «В Анапу пришла война. Мне 8 лет, брату Витальке – 13. Папа на фронте. Бомбежки. Мы ждем эвакуации. На полу тюк с постелью, два чемодана с одеждой. Больше нельзя. О книгах не может быть и речи. Вдруг Виталька решительно подходит к шкафу, подает мне «моего» Пушкина. Я прижимаю книгу и собираюсь зареветь... А он быстро распарывает тюк, выбрасывает из него сверток и укладывает книгу…»
Киноактриса Клара Румянова (1929-2004) во время войны несколько лет провела в эвакуации в детском доме-интернате. Она вспоминала: «Большая Погорелка – это моя вторая родина. Помню нашу учительницу Веру Владимировну. Вечером она усаживала нас вокруг старинной печи, открывала дверцу-печурку. Оттуда лился теплый свет, и она читала нам Пушкина».
«В окопе воцарилась тишина»
А вот что рассказывает бывший участник войны П. Эриксон о значимости произведений Пушкина для фронтовиков. События разворачивались в Прибалтике во второй половине 1944 – первой половине 1945 года.«Наступила осень, дороги раскисли. Мы – полсотни солдат, два сержанта и один лейтенант готовились брать штурмом укрепленные дотами, колючей проволокой, усеянные минными полосами гнезда врагов... Ночью к передовой шли орудия, машины с боеприпасами. Потом появился почтальон. Он спрыгнул с коня и вручил мне бандероль. В бандероли оказался томик Пушкина. Академическое издание 1937 года...
Юный сержант Вася Постнов при свете карманного фонарика стал вслух читать стихи Пушкина. В роте были русские и украинцы, узбеки и татары, евреи и чуваши. В окопе воцарилась тишина.
На рассвете мы пошли в атаку и, захватив окопы, схватились врукопашную. Дрались молча, стиснув зубы, действуя автоматом и ножом. Вдруг я заметил, как у Васи Постнова из кармана шинели выпала книга. Сержант нагнулся, чтобы подобрать томик Пушкина, и в это время здоровенный фашист прыгнул на него. Я чудом успел застрелить фрица… Вечером на занятом хуторе Вася Постнов вновь читал пушкинские стихи.
А в бою под Эзере Вася Постнов погиб. Томик стихов передали старшине Гусеву, в прошлом – преподавателю литературы. После новогоднего затишья бои разразились с новой силой. В нашей роте из полусотни в живых осталось 28 человек. Когда погиб Гусев, томик перешел ко мне. Во время одного из боев две пули ударили меня в грудь, пробили шинель и застряли в толще томика Пушкина».
Далее действие перемещается в госпиталь, и сильнейшую тягу к русскому поэту обнаружили уже незнакомые рассказчику солдаты. «Через неделю меня ранило серьезно, и я попал в госпиталь. В госпитале я сделался популярным благодаря стихотворениям Пушкина. Сам я не мог читать, сильная контузия лишила возможности говорить. С наступлением вечера в палате начинались Пушкинские чтения. Читали и перечитывали все подряд: и стихи, и поэму «Полтава», и «Медный всадник», и «Домик в Коломне»... Иногда появлялся в дверях дежурный врач, подсаживался к окну и слушал. А затем сам брал книгу. И читал – да так, что сердце сжималось от волнения...
Наконец я выписался. Собирая свой фронтовой скарб в вещмешок, хотел положить и томик Пушкина, не подозревая, что вся палата следит за моими действиями. Лежавший по соседству раненый, глядя на меня, сказал:
– Браток! Книгу-то ты оставь. Зачем она тебе?
– Нужна! Ты что, думаешь, на передовой не читают?
– А еще русский офицер, – заговорил лежавший у окна навсегда потерявший зрение (осколочное ранение) пожилой солдат. – Здоровый, воевать идешь, а не можешь нам, калекам, оставить книгу...
– Оставь книгу, – требовательно заговорил безногий сосед, – хочешь, возьми за нее аккордеон трофейный...
Я покраснел, как кумач, и торопливо положил томик Пушкина на тумбочку».
На странице 175 застрял осколок
Историй, когда книга Пушкина спасала жизнь, сохранилось немало. Вот одна из них:«Шура Ковалева работала на фабрике в Курске. Фронт уже приближался к городу, когда она купила на привокзальной площади сборник стихов Пушкина. На внутренней стороне обложки она написала: «Дорогой солдат, врага громи, штыком коли, любой ценой войну останови!» – и вместе с другими подарками отправила на фронт без конкретного адреса, просто «товарищу бойцу».
Посылка Шуры досталась начальнику разведки артиллерийского полка старшему лейтенанту Петру Мишину. Во время боев на земле Югославии Мишин под минометным огнем гитлеровцев выполнял ответственное задание. В землянке, куда пришел он после операции, разведчики с изумлением осматривали своего командира: «И шинель вся в дырах, и сумка полевая пробита, а сам невредим!» Обнаружилось, что осколок мины пробил томик Пушкина, лежавший, как всегда, в полевой сумке, и застрял на 175-й странице...»
«Пушкин» в небе и Пушкин на земле
У писателя Ивана Алексеевича Новикова (1877-1959) в 1936 году вышла книга «Пушкин в Михайловском», а в 1943 году – «Пушкин на юге». Выступая с лекциями, он собрал деньги на постройку самолета. «И вот в июне 1943 года на Западном фронте появился самолет-истребитель «Александр Пушкин». Такое имя дал ему сам Новиков. «Ястребок» торжественно вручили военному летчику капитану Юрию Горохову.Но с фашистами сражался не только самолет «Пушкин», но и живой Пушкин – правнук поэта. Григорий Григорьевич Пушкин (1913-1997) – родной внук старшего сына А.С. Пушкина, генерала от кавалерии Александра Александровича Пушкина (1833-1914) и сын полковника царской армии и командира полка Красной армии Григория Александровича Пушкина (1869-1940).
Когда 28-летний Пушкин побывал в боевых операциях, стал обстрелянным, опытным разведчиком, его перебросили в тыл врага, в партизанский отряд, действовавший в районе Волоколамска. Именно здесь произошел знаменательный случай.
Поздней осенью или ранней зимой, до начала основного наступления наших войск под Москвой, партизаны недалеко от лесочка увидели обоз с провиантом. Сверху на возу сидел немец. Сразу появился соблазн взять провиант. Немец-ефрейтор, как только началась стрельба, бросил свой автомат и залег на землю. Оказавшийся рядом с ним Пушкин ткнул его в бок стволом еще горячего от стрельбы ППШ:
– Эй, фриц, хенде хох! Вставай, чего разлегся?
Немец, видимо, понял по поведению русских, что дело принимает плохой оборот. На плохом русском языке он стал просить не убивать его, так как он воевать не хотел, его заставили, а вообще-то, он студент Берлинского университета, очень любит стихи Александра Пушкина и даже собирался специально изучать его творчество.
Недавняя напряженность сменилась откровенным хохотом. Партизаны смотрели на немца и смеялись в голос. Немец вконец растерялся и не знал, что думать.
– А ты знаешь, кто тебя в плен взял? – сказал ему один из автоматчиков. Тот виновато пожал плечами.
– Правнук этого самого Пушкина. Вот так-то, фриц!..
Ефрейтор вермахта Мюллер долго не мог поверить, что перед ним действительно живой правнук поэта Александра Пушкина. Благодаря любви к стихам русского поэта Вальтер Мюллер все-таки остался жить.
Русский морской офицер Василий Головнин 2 года провел в японской тюрьме.
