Константин Михайлович окончил Екатеринбургское Уральское горное училище. Постановлением Вятского губернского земского собрания, с 1 марта 1899 года штейгер (мастер рудных работ) Скородумов был назначен заведовать горными работами на крестьянских каменоломнях и торфяниках всего Уржумского уезда.
На Нолькинском месторождении в те годы добывался белый, мелкозернистый коралловый известняк, называемый "опокой". Это мягкий, очень удобный для ручной обработки камень. Из него делали стойки для хозяйственных построек, надгробные памятники, дверные и оконные косяки, облицовку фундаментов каменных построек. Но более всего опока шла на изготовление квадратных плит толщиной в 6,6 см и длиной 53 см. Этими плитами выстилали полы в церквях и казенных зданиях. Чаще всего их продавали в Казань. Опочный камень распиливали также и на кирпичи.
Запасы его были велики. Скородумов указывал в отчетах, что месторождение занимает район пяти волостей: Сернурской, Ирмучашской, Кужнурской, Конганурской, Токтай-Белякской. Но разработки опоки велись только на Нолькинской каменоломне.
Бывая в деревнях, штейгер видел, что местные черемисы целыми семьями работали с камнем. Некоторые крестьяне пытались придать своим изделиям изящные формы, но это у них получалось плохо, так как люди не владели приемами ремесла, не имели даже понятия о вычерчивании какой-либо вещи. Они рубили ее на глазок, без всякого расчета. Скородумову пришла в голову идея открыть в районе каменоломен мастерскую, в которой могли бы обучаться крестьяне из окрестных деревень. Он обратился с этим предложением к властям.
Бюрократические проволочки существовали и тогда, Скородумов потратил на воплощение своей идеи четыре года. На сессии Уржумского земского собрания 1 января 1907 года такая мастерская была открыта в селе Сернур. Ее годовой "бюджет" составил 700 рублей: 500 рублей выделило земство, по 100 рублей поступило из губернского сбора и от страхового капитала. При основании горного "ПТУ" предполагалось, что главной задачей мастерской станет обучение местного населения усовершенствованным способам обработки камня.
Для нового учебного заведения земство взяло в аренду нижний этаж дома купца третьей гильдии Ефрема Буркова, который имел в селе три магазинных лавки, несколько домов. Мастерская занимала два помещения: в первом размещались комната для занятий, другая комната с нарами служила кухней и общежитием для учеников. Мастер жил тут же в двух маленьких комнатках. Помещение самой мастерской занимал сложенный во дворе из камня сарай с тремя маленькими окнами и большой двухстворчатой дверью. Заведовал ею сам Скородумов, а для обучения пригласили мастера Ивана Соломина, которому положили оклад в 360 руб. в год.
Из окрестных деревень набрали юношей в возрасте 15-20 лет. Проучившись одну зиму, большинство "студентов" на следующий год "грызть науку" не являлось. Они предпочитали работать дома, изготавливая простенькие памятники ценою до 5 рублей, или поступали работать в штольни, где зарабатывали по 10-15 руб. в месяц. Мастерская набирала новых учеников.
Каменотесное ремесло постигали от 7 до 18 человек в год. Учениками были сироты или подростки из многодетных семей. Они получали по 3 рубля в месяц, неплохое по тем временам содержание. Занятия в мастерской велись с 1 января по 1 мая, затем следовал перерыв на время полевых работ, и с 1 октября обучение возобновлялось. Режим дня был не чета нынешнему. Вставали ученики в 6 часов утра и освобождались от занятий только в девять вечера. По субботам уроки шли до 12 часов, затем ребят отпускали на выходные домой. Ученики по очереди топили печи в общежитии и следили за чистотой. Для чаепития в небольшом количестве была приобретена посуда и дешевый из белого железа самовар.
Первоначально мастеровых обучали обделывать камень острым молотком, а затем переходили к отделке лежачих памятников, дымоходных труб. Во "втором" классе учились тесать уже вертикальные памятники. Под руководством мастера ребятам поручалась распиловка камней для получения цоколей и шпилей заданного размера. После этого они переходили на опилку рашпилями по лекалу цокольных плит, шпилей памятников и других изделий, приучались к рубке стамеской и молотком карнизов, различных украшений по сделанному на камне рисунку. В это же время подмастерьев обучали полировке и чистке изделий пемзой и стеклянной шкуркой, а также шпаклевке изделия.
Точение на станке украшений для памятников, ваз, столбов, колонок являлось последним, самым сложным курсом мастерской. Переход от одной работы к другой зависел от индивидуальных способностей каждого ученика и не обуславливался никакими сроками. Были ребята, которые в двухмесячный срок осваивали все работы, а бывали и такие, которым и на третий год обучения нельзя было доверить ничего, кроме топорной рубки. В основном в мастерской тесались памятники и садовые вазы. Но ассортимент изделий постоянно расширялся, спросом пользовались ступеньки для лестниц, тумбы, точеные столбики, постаменты. Ежегодно сернурские ученики выручали от продаж своих работ более трехсот рублей.
Техник Моисеев в 1913 году объехал селения, чтобы узнать, как устроились выпускники мастерской. Вот только некоторые добытые им сведения. Никифор Яндыбаев из деревни Кужнурово после двухлетнего обучения работал в Уржуме в Митрофановской церкви и в Царевококшайских храмах на настилке тротуаров. Был очень доволен, что получил образование в мастерской. Никифор Виноградов из Нурсолы трудился с отцом в Сернуре на кладке камня в часовне. Из деревни Русские Памашьялы в Сернуре учились четверо. Иван Грязин осел в Сибири, а Роман Камышев, Павел Шабалин, Григорий Дмитриев работали на мраморном заводе в Пермской губернии.
До 1 января 1914 года мастерская находилась в заведовании штейгера Скородумова. После него короткое время обучением каменотесов руководил техник Моисеев. В 1914 году началась война, и мастерская прекратила свое существование. О дальнейшей судьбе Константина Скородумова мало что известно. Старожил города Уржума Анна Андреева вспоминает, что он умер в начале 20-х годов от тифа.
Валерий Кузьминых.
(п. Сернур).
На Нолькинском месторождении в те годы добывался белый, мелкозернистый коралловый известняк, называемый "опокой". Это мягкий, очень удобный для ручной обработки камень. Из него делали стойки для хозяйственных построек, надгробные памятники, дверные и оконные косяки, облицовку фундаментов каменных построек. Но более всего опока шла на изготовление квадратных плит толщиной в 6,6 см и длиной 53 см. Этими плитами выстилали полы в церквях и казенных зданиях. Чаще всего их продавали в Казань. Опочный камень распиливали также и на кирпичи.
Запасы его были велики. Скородумов указывал в отчетах, что месторождение занимает район пяти волостей: Сернурской, Ирмучашской, Кужнурской, Конганурской, Токтай-Белякской. Но разработки опоки велись только на Нолькинской каменоломне.
Бывая в деревнях, штейгер видел, что местные черемисы целыми семьями работали с камнем. Некоторые крестьяне пытались придать своим изделиям изящные формы, но это у них получалось плохо, так как люди не владели приемами ремесла, не имели даже понятия о вычерчивании какой-либо вещи. Они рубили ее на глазок, без всякого расчета. Скородумову пришла в голову идея открыть в районе каменоломен мастерскую, в которой могли бы обучаться крестьяне из окрестных деревень. Он обратился с этим предложением к властям.
Бюрократические проволочки существовали и тогда, Скородумов потратил на воплощение своей идеи четыре года. На сессии Уржумского земского собрания 1 января 1907 года такая мастерская была открыта в селе Сернур. Ее годовой "бюджет" составил 700 рублей: 500 рублей выделило земство, по 100 рублей поступило из губернского сбора и от страхового капитала. При основании горного "ПТУ" предполагалось, что главной задачей мастерской станет обучение местного населения усовершенствованным способам обработки камня.
Для нового учебного заведения земство взяло в аренду нижний этаж дома купца третьей гильдии Ефрема Буркова, который имел в селе три магазинных лавки, несколько домов. Мастерская занимала два помещения: в первом размещались комната для занятий, другая комната с нарами служила кухней и общежитием для учеников. Мастер жил тут же в двух маленьких комнатках. Помещение самой мастерской занимал сложенный во дворе из камня сарай с тремя маленькими окнами и большой двухстворчатой дверью. Заведовал ею сам Скородумов, а для обучения пригласили мастера Ивана Соломина, которому положили оклад в 360 руб. в год.
Из окрестных деревень набрали юношей в возрасте 15-20 лет. Проучившись одну зиму, большинство "студентов" на следующий год "грызть науку" не являлось. Они предпочитали работать дома, изготавливая простенькие памятники ценою до 5 рублей, или поступали работать в штольни, где зарабатывали по 10-15 руб. в месяц. Мастерская набирала новых учеников.
Каменотесное ремесло постигали от 7 до 18 человек в год. Учениками были сироты или подростки из многодетных семей. Они получали по 3 рубля в месяц, неплохое по тем временам содержание. Занятия в мастерской велись с 1 января по 1 мая, затем следовал перерыв на время полевых работ, и с 1 октября обучение возобновлялось. Режим дня был не чета нынешнему. Вставали ученики в 6 часов утра и освобождались от занятий только в девять вечера. По субботам уроки шли до 12 часов, затем ребят отпускали на выходные домой. Ученики по очереди топили печи в общежитии и следили за чистотой. Для чаепития в небольшом количестве была приобретена посуда и дешевый из белого железа самовар.
Первоначально мастеровых обучали обделывать камень острым молотком, а затем переходили к отделке лежачих памятников, дымоходных труб. Во "втором" классе учились тесать уже вертикальные памятники. Под руководством мастера ребятам поручалась распиловка камней для получения цоколей и шпилей заданного размера. После этого они переходили на опилку рашпилями по лекалу цокольных плит, шпилей памятников и других изделий, приучались к рубке стамеской и молотком карнизов, различных украшений по сделанному на камне рисунку. В это же время подмастерьев обучали полировке и чистке изделий пемзой и стеклянной шкуркой, а также шпаклевке изделия.
Точение на станке украшений для памятников, ваз, столбов, колонок являлось последним, самым сложным курсом мастерской. Переход от одной работы к другой зависел от индивидуальных способностей каждого ученика и не обуславливался никакими сроками. Были ребята, которые в двухмесячный срок осваивали все работы, а бывали и такие, которым и на третий год обучения нельзя было доверить ничего, кроме топорной рубки. В основном в мастерской тесались памятники и садовые вазы. Но ассортимент изделий постоянно расширялся, спросом пользовались ступеньки для лестниц, тумбы, точеные столбики, постаменты. Ежегодно сернурские ученики выручали от продаж своих работ более трехсот рублей.
Техник Моисеев в 1913 году объехал селения, чтобы узнать, как устроились выпускники мастерской. Вот только некоторые добытые им сведения. Никифор Яндыбаев из деревни Кужнурово после двухлетнего обучения работал в Уржуме в Митрофановской церкви и в Царевококшайских храмах на настилке тротуаров. Был очень доволен, что получил образование в мастерской. Никифор Виноградов из Нурсолы трудился с отцом в Сернуре на кладке камня в часовне. Из деревни Русские Памашьялы в Сернуре учились четверо. Иван Грязин осел в Сибири, а Роман Камышев, Павел Шабалин, Григорий Дмитриев работали на мраморном заводе в Пермской губернии.
До 1 января 1914 года мастерская находилась в заведовании штейгера Скородумова. После него короткое время обучением каменотесов руководил техник Моисеев. В 1914 году началась война, и мастерская прекратила свое существование. О дальнейшей судьбе Константина Скородумова мало что известно. Старожил города Уржума Анна Андреева вспоминает, что он умер в начале 20-х годов от тифа.
Валерий Кузьминых.
(п. Сернур).
