Как всегда, вечер намечен на свободный для артистов день – понедельник, 25 октября. Будем говорить о жизни и творчестве поэтов Юрия Исакова, Осмина Йывана, Василия Регеж-Горохова.
Большое стихотворение «Шонкалымаш», посвящённое Валентину Колумбу, несомненная удача В. Регеж-Горохова. Очень плотный текст, по нему легко объяснять, чем настоящее стихотворение отличается от сочинения, похожего на стих: тут нет ни одного лишнего слова, все элементы письма участвуют в созидании образов и возрастающего читательского напряжения, которые ведут к основной авторской мысли. Когда мы с актёром Алексеем Тетериным ещё только начали работать над моим переводом этого стихотворения, знал: непременно опубликую его в «Беседке» сейчас, когда осень наконец одарила нас долгожданными днями, полными солнечного света.
РАЗДУМЬЯ
Над городом снова
грачиные чёрные стаи
К отлёту решимости пробуют,
силы крыла.
Однажды крикливы,
плаксивы, издёрганы стали...
В такие минуты зато
молчаливей ола.
Весной они гнёзда
построили тоже крикливо.
Деревья у них для жилища
всегда – на подбор.
На яйцах сидели
уже поспокойней, пытливо.
Рождались, вливались
такие же чёрные в op.
Кто ближе к деревне,
земля их кормила довольно
Червями, да жирными,
пахарей в жаркие дни...
Хотелось птенцам за отцами
туда, где привольно.
И вот уже могут
и машут крылами они.
Простор исчертили
и в нём, как воде, кувыркались,
Познали свободу,
восславили волю сполна.
Мы им на земле
слабаками, наверно, казались.
Но Землю любили,
за то что кормила она.
А жизни учли
и другие они повороты,
Полезно учиться,
готовясь к тяжёлым трудам:
Порой доставало ненастье
до гибели, рвоты
И град добавлялся,
болючий, к холодным дождям.
Но вместе входила
в их вовсе не чёрные души
Навечно любовь
к этим скромным родимым местам.
Кружатся теперь они, плачут…
И города уши
Невольно и лица
потянутся к ним и крестам.
Я, голову вскинув,
гляжу на пернатых. И снова
В себе замечаю
о том же великую грусть:
И новая осень,
для душ оскудевших обнова,
Укором зачем-то
ложится на тихую Русь.
Грачей откровений из многих
одно мне дороже,
И грудь от него мне
впервые немного тесна:
Да, сбудется осень,
зима лютовать будет тоже.
Но всё для чего?
Да дороже чтоб стала весна!
Она возвернётся,
апрелем пропахнет и маем.
Тогда, если хочешь,
то с птицами тоже кричи!
...Но слишком и смерти
мы холод уже понимаем.
Вот если б вертались,
как скоро вернутся грачи.
Мало кому известно, что журналиста Юрия Исакова когда-то – ещё студентом Марпединститута – признавали надеждой марийской литературы. Он заслуживает отдельного рассказа о себе, потому в оценке его ранних сочинений пока обозначу лишь главное: он мог стать автором сложных текстов, сродни Альберту Степанову и Семёну Николаеву, автором, который способен выразить тончайшие нюансы явлений и переживаний. Вот, убеждайтесь по переводу его стихотворения «Тымык»…
ТИШИНА
Тишины не тронуто ни нерва.
Нет дыханий, воздух недвижим.
Лишь к воде склонившаяся верба
В глубь глядит с вниманием большим.
Тихо так... Боишься двинуть дальше
Ноги в грубых грязных сапогах,
Будто тишь встревожится и даже
Взмоет птицей от испуга – «ах!»
Чьё бы эхо вдруг возникло это?
Нежное... И воздух им согрет.
Хочешь думать: для тебя и эхо,
Да и вербы дрогнувшей привет.
Тишь да отзвук песню спели словно...
Кроме них, никто бы так не смог.
Стой же – пусть туманно, влажно, сонно...
Время есть наполнить кузовок.
Ветви отгибаю осторожно,
Чуя тихий, кажется, маршрут.
Что-то вдруг заставит, как нарочно,
Оступиться на засохший прут.
Мигом тишь исчезла... Что есть силы
Селезень взметнулся из-под ног.
Как неловки, как вы, люди, сиры –
Гонит вербой сорванный платок.
Осмин Йыван – состоявшееся, крупное имя в марийской литературе, рассказать о нём подробнее мне тоже предстоит. Наряду с другими оригинальными текстами есть у него большое стихотворение «Пýнчерыште» 1963 года, по прочтению которого вмиг осознал: нельзя не перевести – уж очень показательно, в духе национального религиозного сознания…
В БОРУ
В лесу было тихо. Откуда-то сверху
Лишь постуки дятла на прежний манер.
Оленя но насту, глубокому снегу,
Брал ходом охотник – верней, браконьер.
Зверь силы теряет, почти без надежды
И в ужасе думает лишь о ружье.
Косит он глазищами: смерть моя, где ж ты?..
Вот выскочит сердце... Стреляй же уже!
Изрезана голень о снежные бритвы,
Пронзает уколами – только задень,
Испарина, пар, начиная от гривы –
Гоняет охотник оленя весь день.
Кровавые шарики всюду по следу.
Всё медленней, медленней, медленней шаг.
Вот крупные слёзы по морде... К дуплету
Готов этот, гордый недавно, вожак.
Олень, поражений не знавший доселе,
Бессилен, покорен: кончай, мой палач...
Поднявший двустволку увидел в прицеле
Огромного зверя смятенье и плач.
И слышит:
– О, если бы знали вы, люди,
Что тоже страдает поверженный зверь;
Нет с вами соперничать если орудий,
То души-то есть у нас тоже. Поверь!
Как всякий с душою, при смерти я трушу,
Ведь жаждою жизни наполненный всклень.
Зачем человек обожает лишь тушу?
Я разве не нужен тебе как олень?
– Не плачь, –
браконьер отвечает нештатно, –
Ты нужен – на счастье достался ты мне,
И всё же по-твоему будет пусть, ладно:
Живи, вспоминая об этом вот дне.
Олень чтобы плакал,
он видел впервые –
И что-то под корень
его подсекло:
Трофеи былые его «боевые» –
Лишь жертвы убийства
всего-то? Всего!
Уже отдыхая, уже понимая,
Олень золотился
в закатном луче –
Была восхитительна
сцена немая.
– Красавец! –
поправив ремень на плече,
Подумал охотник. –
Сегодня, быть может,
Я им откупился за всё с головой…
Вот в сторону дома
шаги свои множит
И чует стыдливо: гордится собой.
…В этот раз гость вечера – поэт Игорь Попов. Вместе с ним мы презентуем его сборник «Поч омсатым» («Распахни свою дверь»).
Состоится анонс намеченного на 28 февраля заключительного, 15-го представления театра в рамках означенного 7-летнего проекта. Будет объявлен победитель 8-го всероссийского литературного конкурса «Светлана».
