Через слезы и песни
В 30-40-е годы прошлого века колхозная жизнь была непростой. Работали с утра до ночи, без выходных и праздников. Деньгами зарплату не платили, поэтому что в закромах, что в карманах - было пусто, вспоминает детские годы моя собеседница Евдокия Аркадьевна Жулина.
Ходили в Казань на базар продавать то, что худо-бедно давало подсобное хозяйство. 25 километров с коромыслом на плечах: с одной стороны - сметанка, с другой - творожок, а сверху яички - на обратный билет. Дорога в столицу шла через сельсовет. Не дай Бог бдительной администрации увидеть тебя с этим добром - отберут, что можно, в счет налога.
Денег у колхозников не было, поэтому на налоги шло все: есть куры или нет - 120 яиц за лето отдай государству, хочешь, плати мясом, самому тогда останутся рожки да ножки. Только картошкой налоги не брали.
Дуся окончила лишь четыре класса. Как раз родился младший братишка, поэтому пришлось помогать матери, день и ночь трудившейся в колхозе. Став чуть постарше, сама пошла работать вместе с такими же девчонками-сверстницами. Вставали с первыми петухами, в три утра уже шли в поле. Однажды вела она еще в потемках быка, шли в предрассветной полудреме. Вдруг девочка остановилась - нога не поднималась, как будто ее приколотили к земле гвоздями. Оказалось, это бык наступил на лапоть. Она с силой отдернула ногу - половина лаптя так и осталась под копытом. Лямочками от лаптей подмотала носок, так и ходила весь оставшийся день, вспоминает Евдокия Аркадьевна скудное, но все же беззаботное детство.
На эти же юные годы выпала ей военная доля. Отца забрали не сразу, потому что было ему уже далеко за 40. Но до конца войны он находился на передовой. А все тяготы тыла ложились на плечи женщин и детей. Бывало, соберутся девчонки отдохнуть после пахоты, начнут новостями делиться - кому письмо с фронта пришло, кому уже похоронка. И давай реветь все вместе. Наревутся вдоволь -  что же теперь поделать? Кто-нибудь затянет песню, одну-другую споют, отведут душу - и снова за работу. Вот ведь действительно, песня строить и жить помогала.
 
Лесная Илеть
С будущим мужем Иваном познакомились уже после войны в местном клубе, он был родом из соседней деревни. На свадьбу денег у молодых, конечно, не было. Продали картошку, поросенка - кое-как справили. Из нарядов Евдокия имела два платья да юбку с кофтой.
Колхозная жизнь была трудной, поэтому в 1951 году приехали молодожены на Илеть. Здесь сначала работали на лесозаготовках, потом на заводе в Красногорском. Работа не из легких, особенно когда приходилось вручную пилить лес и грузить бревна, причем никто не смотрел, мужчина ты или женщина. Зато зарплату давали деньгами.
К тому же за работу молодой семье выделили лес. Взяли ссуду - на пять лет - построили дом. Илеть тогда еще небольшая станция была - пара домишек и вокзал. И все постройки казались маленькими да простенькими. Это потом уже все перестроили.
Вообще места эти стали свидетелями немалого людского горя. В 20-х годах сюда на лесоразработки ссылали священников. Жили они в землянках, следы которых до сих пор встречаются в окрестном лесу. Многие умирали голодной смертью, тут же закапывали их тщедушные тела. Однажды, рассказывает Евдокия Аркадьевна, копали картошку в огороде, а из-под земли показался большой поповский крест.
Вся Илеть жила, особенно в прежнее время, лесными дарами. В округе лежали горы бревен, по которым бегала местная ребятня. Дровами из них отапливалось, наверное, пол-Казани. Летом собирали грибы-ягоды, готовили на зиму соленья, и опять же возили этот натурпродукт в соседний регион на продажу.
 
Путешествие длиной в 60 лет
Так и поживали, скромно да дружно.  Соседские дома можно было по пальцам пересчитать, поэтому жили всей улицей как одна большая семья, во всем друг друга выручали. Постепенно налаживался быт. Подрастали два сына и дочка. В 1959-м в семье Жулиных родился самый младший, сын Миша.
Все четверо, рассказывает Евдокия Аркадьевна, родились дома и все зимой. Когда пришло время появиться на свет Михаилу, дороги замело, везти в Красногорский женщину не на чем и некому: муж со свекровью как раз в отъезде были. Позвонили в больницу. До станции медсестры доехали, а оттуда до дома Жулиных - только по сугробам. Пока добрались, на руках Евдокии уже кричал новорожденный карапуз. Им обидно стало - такой путь проделали, а на работе это никак не зачтется, выходит, впустую приехали. Решили все-таки отправить роженицу в больницу, как будто ребенок в дороге появился. Закутали женщину с малышом, до станции увезли их на санках, а оттуда в холодной "скорой" до Красногорского. Не стала Евдокия Аркадьевна подводить медсестричек.
С мужем Иваном Ивановичем жили душа в душу и в горе, и в радости. Вместе дошли до бриллиантовой свадьбы - 60 лет. Вместе работали на заводе в Красногорском. Вместе отдыхали. Отпуска зря не тратили, старались увидеть мир, насколько тогда позволяло советское время. Не раз бывали в Средней Азии, летали на самолетах и на пароходах плавали. И родные места в Татарстане, отчий дом никогда не забывали.
А вот скандалить было некогда, нужно было дом обустраивать, детей поднимать. Да и какие скандалы могут быть, если в семье друг друга уважают. За все время, вспоминает Евдокия Аркадьевна, муж ее только один раз дурой назвал, да это и не со зла, а как бы в укор. Ей тогда обидным показалось. А оскорблять друг друга никогда себе не позволяли. Так же их родители жили. И дети, повзрослев, всегда говорили: "Дружно живем, потому что с вас берем пример".
- Два года уже нет мужа на этом свете, а все как будто жду его, кажется, что вот сейчас он вернется из дальней поездки. Трудно расставаться с человеком, с которым прожил всю жизнь, - едва сдерживает слезы Евдокия Аркадьевна.
В 1980 году Иван Иванович стал вести дневник. Каждый вечер дотошно записывал события дня минувшего: какая стояла погода, что купили, кто приходил, сколько выкопали картошки. Когда его не стало, Евдокия Аркадьевна продолжила вести записи. Уже не одна стопка тетрадок накопилась. И в них - целая жизнь. Человека уже нет, а листая эти страницы, можно словно заново прожить каждый день вместе с ним.
 
(п.Илеть, Звениговский р-н).