- По нынешнему урожаю еще мала будет, - улыбнулся в ответ мастер. - Видишь, сколько яблок в садах! Устал с ними возиться. - Потом уже серьезно: - Неужели не понял, чего плету?
- Чем-то тарантас напоминает, только без колес.
- Конечно! - обрадовался мастер. - Кошевка это.
- Для чего она тебе? Лошадей-то в деревне совсем не осталось.
- Это заказ от человека, который знает толк в нашем деле. - И рассказал историю, благодаря которой на свет появилось новое плетеное чудо.
Нынче зимой к Некрасову приехал необычный гость из Самары. Мужчина в летах искал мастера по плетению из лозы. Он много поездил по Чувашии, пока знающие люди не подсказали ему носельский адрес. Гость оказался страстным любителем лошадей, как и его здравствующий отец. Даиль (так звали самарца) решил сделать родителю на день рождения подарок. Кони, мол, во дворе стоят, и очень нужен экипаж для праздничного выезда. Кто-то дарит "Хаммер", а этот решил "перенести" отца в пору молодости, когда тот возил свою любимую в тарантасе. Дорогой подарок!
- Я говорю: не могу! - горячится Иван Алексеевич и сейчас, вспоминая тот разговор. - Некогда мне, весна - в саду работы много. Да и материал за зиму весь кончился.
Но уж очень уговаривал Даиль, хотелось ему отца порадовать. Мне кошевок до этого не приходилось плести. Но согласился, раз просит. Только попросил найти мне какой-нибудь старый, пусть изношенный, образец.
Привез Даиль в Носелы разломанную кошевку. Внимательно рассмотрел Иван Алексеевич изделие. Хорошему мастеру достаточно взглянуть на вещь, чтобы представить, как она сделана. А Некрасов не просто хороший мастер. На задворках его дома в детстве был конный двор, и он видел, что такое плетеная кошевка. Выстроил Иван Алексеевич в голове технологию и за две с небольшим недели, не торопясь, сплел "повозку" по образу и подобию старинной.
Работал вдохновенно. Еще бы! Вещь-то уникальная: свадебно-выходной экипаж - в гости ли поехать, молодых ли под венец отвезти. Некрасову осталось обшить облучок и спинку сиденья кожей, чтобы седоки не поцарапали о срезы прутьев дорогую одежду. Некрасовская "плетенка" рассчитана на колеса, хотя ее можно поставить и на полозья.
Я представил мчащуюся по дороге кошевку, развевающуюся на ветру фату, рвущего меха гармониста: "Сыпь, тальянка... А кони, кони, видно, черт их на землю принес...". Разве сможет заморский "Хаммер" по красоте, по одухотворенности тягаться с таким экипажем?